ДЕРЕВЕНСКИЙ СЛОВАРЬ (П-Р-С)

«То, чего больше нет, есть ещё больше, чем раньше» (с)
Моей маме, Нине Ивановне Коробковой

Дом питается теплом,
Словно бабочка – нектаром,
Солнца золотым дождём
И любовью – Божьим даром.
Дорогие имена…
Души предков сбились в стайку.
Дом хранит в себе меня
Как последнюю хозяйку.


А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О  П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ъ Ы Ь Э Ю Я

Платья

Старые платья в цветочек - штапельные, крепдешиновые, шифоновые, шёлковые… Я добывала их из комода, надевала, подпоясывалась лентами – платья были «в пол», то есть как раз годились в качестве концертных. Потому что я выходила на улицу петь для соседей. Иногда ещё влезала в мамины ли, бабушкины ли туфли на каблуках. Если ко мне присоединялась подружка, не обладающая абсолютным слухом, я смешно сердилась – мешает исполнять!..

kor_023.jpg

Подполье

Вот уж куда я никогда, даже из любопытства, не стремилась!.. Ну, или пару раз, а так – темно, влажно, пауки - брр! Подполье проветривали, просушивали, открывая двойную дверцу. Внутренняя напоминала дверь в каморке у папы Карло. При отключении электричества подпол использовали по примеру предков: ставили туда банку молока на хранение.

kor_024.jpg

Подснежники

Классически-голубых подснежников у нас не водилось. Подснежниками мы звали другие цветы - нежные, недолго стоящие сиреневые цветочки с нежным и свежим запахом. Как они называются на самом деле, я узнала позже.

kor_025.jpg

Пшеница

Колос длинный, зерна пригнаны плотно, крупные и - важно! - короткие усы. Я легко отличала пшеницу от ржи, рожь - от ячменя, не говоря уж про овес. Кстати, именно молодые пшеничные зерна лучше всего годились на то, чтобы их жевать по одному, высасывать из них млечный сок.

kor_031.jpg

Пчелы

Разнотравье ли, липа, просто клевер ковром, да даже парник с огурцами - везде пчелы, везде их деловитое жужжание. Казалось: это сам зной жужжит и мерцает.

kor_028.jpg

Птенцы

Чаще всего находили гнездо в малиннике, аккуратно привешенное к толстым веткам. Птенцы малиновки так же желтороты и прожорливы, как все другие. Запомнив место, удобно было навещать гнездо, следить, как растут и крепнут птенчики. Однажды гнездышко обнаруживалось пустым… А ещё птенцы-слетки. Только-только слетели с гнезда, летают плохо (не при котах будь сказано). Как могли, мы их спасали. Как-то раз, сидя на берегу Волги, я долго пыталась научить летать глупыша-чаеныша. Нет, не личным примером, а подбрасывая и объясняя: "Ну, лети, разверни крылья, ты же можешь, ты же умеешь!".

kor_029.jpg

Птицы

Не могу сказать, что я знаю и различаю по полету всех птиц наших краев, но многих - это факт. Ненавязчиво учили взрослые, что ворон - это не самец вороны; об этом даже и говорить смешно - слишком очевидно. Но воробьи деревенские отличаются от городских. Дикие голуби и, опять же, городские - практически разные птицы. Ну и там утка ли, ястреб, дятел, ласточка, журавль, поползень, скворец, сова; как летят, как кричат - все это хорошо известно. Я читала Бианки и Скребицкого - радостно киваю: да-да, знаю и помню. Но ведь легко же!.. А сколько луговых километров я пробежала в надежде увидеть дергача-коростеля, чьи скрипы так слышны в вечерней тишине. Не летает и - вот же, вот! - кричит совсем рядом…а, лишь трава закачалась: быстро бегает дергач.

kor_030.jpg

Папа

Папа был нечастым (работа!), а потому особенно жданным гостем в деревенском доме. Входя в избу, он сразу задевал головой колено трубы или притолоку. В общем, в избе помещался плохо и предпочитал находиться на улице либо в чулане. Мужской работы в деревне всегда хватает - одни дрова чего стоят, ну, и я вертелась рядом. Еще папа - страстный грибник. Когда я созрела для дальних "грибалок", то часто мы ходили в лес вместе. Иногда это было "ни на шаг в сторону", хотя дословно это в лесу и нет смысла выполнять (какие грибы так найдешь?); иногда, если это был лес-посадки, то есть ровные ряды елок, некогда посаженные лесничим, вместе мы ходили весьма оригинально: папа - в одну сторону, я - в другую, кое-когда встречаемся, время от времени аукаемся. Однако и на папу однажды нашлась проруха, и мы с ним подзаблудились. В деревню-то, да, вышли, но это оказалась глухая, лесная, полулегендарная деревня Гаютино, из которой выбираться пришлось долго и далеко.

kor_037.jpg

Поветь

В сорок с лишним я с удивлением выяснила: мало кто из моих ровесников знает, что это такое. А в детстве запомнилось - «поветка». Это пространство, аналогичное чердаку, только над двором, а чердак - над домом. В истинно деревенских домах там хранили сено, ну а у нас, уже дачников... Да, дачников, дом был в конце тридцатых перевезён из земель, затопленных Рыбинским водохранилищем. В нём жили мои прадед и прабабка, но старшая их дочь - моя бабка - уехала в город, прислав, впрочем, на подрастание свою дочь, то есть мою маму, жившую в деревне до школы. Сын погиб в войну. Младшая дочь работала библиотекарем в поселковом - за семь километров - Доме культуры, в посёлке же получила крошечную квартирку-малометражку. Так постепенно деревенский дом превратился в летний, дачный. Хотя, выйдя на пенсию, тётя Тася - та самая младшая дочь, моя двоюродная бабка - жила там с весны и до поздней осени, тогда как бабушка, к примеру, боялась ночевать одна в родном доме. Не знаю, кого она боялась: разбойников, домовых или крыс. Я, человек с довольно богатым воображением, в этом доме всегда чувствовала себя на месте, в безопасности.

…Но поветь. Туда вели три шатких ступеньки, там нужно было ступать осторожно, ибо настил кое-где мог и провалиться, и перелезать через поперечные брёвна-опоры. Там стояли сундуки, старый топчан, там сушилось бельё и пучки трав; там в окошечко-глазок бились глупые крапивницы, которых я немедленно ловила и выпускала. Туда я убегала подростком - пообижаться на кого-нибудь, поплакать вволю, отсидеться, пока не позовут мириться.

kor_022.jpg

Печь

Сказать банальность про сердце дома? А её летом топили не всякий день. Но если топили - в холод, в дождь, в сырость, - я прилипала к лавке напротив и, завороженная, сидела, смотрела на весёлый огонь, на успокоительно и ободряюще потрескивающие дрова в очаге. Глядела, как ловко бабушка орудует кочергой, ухватами и чугунками с водой. Русская печь нагревается медленно, а дров берёт немало. Зато и тепло отдаёт медленно, но верно. У меня едва хватало терпения дождаться, пока печь прогреется, чтобы в три приёма по деревянным приступочкам влезть на лежанку, отгрести в сторону тряпьё, прижаться спиной к горячим кирпичам. Пару раз, приезжая осенью, я даже и спала на печи: очень тесно - и очень уютно.

Потом ушла тётя Тася, потом слегла бабушка, и мы обходились маленькой печкой, тоже кирпичной, от которой шло колено трубы под потолком. Эта печка не требовала столько дров: топится недолго, дом нагревает быстро, но быстро и остывает. Колено трубы засорялось сажей, а чистить... Кто знает, тот знает! В деревне все сами себе и трубочисты, и золотари, и Бог весть кто ещё. Итак, маленькая печка дымила нещадно, одежда и волосы пропахли дымом, дым плавал под потолком и выедал глаза. В один поистине прекрасный день мне это надоело, я сказала: да неужто я не сумею научиться топить большую русскую печь сама?! Ну, и научилась, конечно. Сейчас дочь гордится моим умением разжигать костры, хотя я никогда не состояла ни в туристах, ни в скаутах. Только школа русской печи.

Печурка

Углубление в боку русской печи, где сушились носки, мокрые после леса, спали коты... Благодать.

kor_020.jpg

Полица

Так называлась полка, висящая (а, казалось, растущая!) в кухоньке. Почему? Понятия не имею. "Баб, где соль?" - "Там, на полице".

kor_033.jpg

Поле

Любое, но прежде всего - где росли хлеба. Оно ведь и смотрится по-особенному, а уж если за ним виднеется колоколенка сельской церкви, то пейзаж можно считать совершенным. Вечернее небо со штрихами ласточек над колокольней, и кромка леса, и высокий берег Волги, и Волга, в этом месте делающая изгиб… Поле было и у нас за околицей, и вечерами я бегала туда встречать тётю Тасю, пешком идущую из посёлка, с работы. Напоминаю: автобусы ходили редко и к тому же опаздывали. Вот, кажется, мелькает её платье во ржи, и я по утоптанной тропинке мчусь навстречу. Начитавшись Чарушина, я мечтала обо всех зверях и птицах, живущих среди поля. А в августе поля убирали. Проснувшись утром, я слышала непривычный гул, замирала: ага, это комбайны пришли. Вот, словно корабли, они врезаются в волны той самой желтеющей нивы. Раззз! - скошено несколько полос, а сзади комбайна вылетает аккуратная пачка соломы. В абсолютном упоении я носилась по полю, чуть не попадая под громадные агрегаты, которых, впрочем, я справедливо побаивалась. Комбайны к вечеру заканчивали работу, уезжали. Поле оставалось голым, колючим, пустынным.

kor_027.jpg

Петух

Какое же деревенское утро без петушиного крика? Далеко слышно петухов: запели наши, откликнулись протасовские, а вот и капустинские орут. Утро, солнце в окошко, свежий, разноцветный день, жизнь - это радость. И клевались они знатно. Как-то раз пришла я в гости в один двор, и налетел на меня лютый петух, чуть-чуть до лица не доскочил, майку на груди порвал! Это мне лет шесть было.

kor_041.jpg

Подсолнух

Этот головастый цветок-плод в огороде всегда выделяется. Гигант. Чем-то тропическим, экзотическим веет от него, какими-то пальмами... А между тем, что может быть естественнее подсолнуха на деревенской грядке? И август перевалил за середину... Может быть, уже пора? Может, созрел?.. Ну что с тобой делать!.. Срезали его острым ножом, водружали это жёлто-чёрное колесо на обеденный стол, садились вокруг - надолго. Подсолнух - это личность!

kor_021.jpg

Пруд

Это был тоже целый мир, вернее, разные миры, поэтому, оказавшись в другой деревне, бежишь смотреть, какие тут пруды. С мосточками, чтобы удобнее брать воду для полива? И какие берега - крутые или пологие? То есть, давно ли пруд существует, глубок ли, и так далее. В некоторых прудах даже купались, хотя запах стоячей воды, в которой плавают гуси, бродят коровы... в общем, сильно на любителя. Рыба водилась не везде, или же не желала признаваться, что она тут водится. А так - тина, ряска, водомерки (иногда они попадали в ведро с водой для полива), большие жуки-плавунцы и лягушки, естественно. Подходишь к пруду - хор смолкает, зато ещё шаг - и раздастся вразнобойное, но быстрое плюханье. А, ещё стрекозы-вертолётики. Тонких, гибких, с голубыми тельцами несложно было поймать, а вот более крупных и тяжелых, с пропеллером вместо крыльев, почти никакого шанса. Но без них картина пруда неполна.

kor_055.jpg

Радуга

Сколько помню, почему-то всегда на востоке. Далеко. Добежать и не мечталось. Только очарованно любоваться и радоваться... Четыре наших высоченных берёзы, и на небе, на их фоне - радуга-дуга…

kor_034.jpg

Речка

Или речки. Сундоба в недалеком Гаврилове - ключевая, быстрая, чистая, неспокойная, и Мордовка - младшая речка, впадающая в неё. На Мордовку мы ходили заросшими лугами - трава не то что по пояс, до подбородка, - удить рыбу. Лесная, луговая речка.

kor_042.jpg

Ромашки

Нельзя не посвятить несколько слов такому милому, симпатичному, обаятельному цветку. Это тоже детский цветок, как и одуванчик-дунь-дунь. Старательно и важно отрывая лепестки: любит, не любит, плюнет, поцелует, к сердцу прижмет, к черту пошлет… Гадающей - лет пять. Мама научила меня этой забаве, чтобы занять ребенка в ожидании автобуса - рядом с остановкой ромашек росло много. Ну, и ромашковое поле - тоже классика деревенского жанра.

kor_035.jpg

Роса

В зеленых розетках манжетки дрожит-переливается хрустальная капля. Обильные у нас были росы. Такие, что утром и вечером - только в резиновых сапогах. Ближе к осени, когда наступали холодные утренники, выйдешь, глянешь - луг седой.

album_pic.jpg

Родник

Тропинка идет через поле, ныряет в овраг. Здесь заросли черемухи, малины, ежевики, ольхи и прочего в этом роде; запахи сырости, дикой мяты, крапивы. Здесь летают пауты размером со шмеля. Тропинка сужается, сворачивает, и мы видим низкий сруб, на ветке возле которого висит жестяная кружка. Родник!.. Прицельно за водой и с бидончиками туда ходили редко, так - прогулки ради. Чаще всего заходили на обратном пути из «большого леса». Зной, и пот, и жажда. Напьешься студеной воды, от которой ломит зубы, умоешься, освежишься - теперь хватит сил на последний перегон до прохлады деревенского дома.

kor_043.jpg

Роща

Первая роща - та, что была посажена напротив деревни Кушляево, на холме над оврагом, получившимся после падения здесь советского истребителя во время Великой Отечественной. Моя двоюродная бабушка вместе с другими детьми сидела на уроке в сельской школе, когда раздался страшный грохот. Лётчик видел, что падает на школу, и сумел дотянуть ещё метров двести, ближе к волжскому берегу. Сейчас рядом с этой рощей стоит обелиск - стела с именами всех погибших в Великой Отечественной войне наших, Назаровского сельсовета. И мой двоюродный дед, Иван Николаевич, среди них…

Вторая роща называлась "дедушкина" - так её назвала моя мама в детстве. То ли её дед, мой прадед, её сажал, то ли ещё что, но это была небольшая берёзовая роща на опушке елового леса, где отлично росли белые грибы и где так славно и удобно можно было расположиться на привал, поесть и отдохнуть.

kor_vg_54.jpg

Рыбалка

К рыбалке меня в двенадцать лет приохотил мой ровесник и дружок Серёжка. По всем правилам: как делать удочку, каких копать червей (красных полосатых, навозных, а не жирных розовых, огородных), как ловить на хлебные шарики, как вынимать крючок, ну и прочие премудрости. Ловили мы больше всего в Мордовке, причём порой было видно, как рыба подплывает к крючку. А нет - так приходилось брать чутьём. Ловили днём, ветер и течение сносили поплавок, не давая ему полежать на воде неподвижно. Иногда для разнообразия удили в ближних прудах, где пескарей было столько, что они клевали даже на пустой крючок. Сережкиной кошке сказочно везло, а я свой улов жалела и выпускала в другой пруд. С рыбалкой связан мой первый шрам на лице. Однажды мы добывали червей возле коровника. Мой товарищ орудовал ломиком, переворачивая камни и брёвна. Я сунулась посмотреть... Когда я явилась домой с окровавленной бровью, бабушка чуть не упала в обморок, а я мрачно сообщила: "Сама виновата".

kor_044.jpg

Рысь

Не встречала - иначе, пожалуй, и Словаря бы никакого не было. А вот все же: однажды, пасмурным и дождливым августовским деньком, мы с двоюродной бабушкой отправились в ближний лесок. Побродили, стали возвращаться, вошли в овраг, чтобы низом перейти узкую речку по камням, и тут моя тетя Тася замерла: "Ольга, там рысь!". Впереди действительно виднелось что-то рыжевато-пестрое. Я, как уже упоминалось, внимательно читала натуралистов, знала, что с рысью шутки плохи. Итак, мы застыли - ни с места, и оно - ни с места. А потом – может, глаза приноровились к сумраку оврага, день, не забываем, был хмурый, - но мы одновременно выдохнули: фу, да это же пух иван-чая!.. - островком среди веток и травы. Смеялись долго и дома.

kor_045.jpg

Рябина

Первые девчоночьи бусы. Недолговечные - ягоды срываются с нити, вянут, сморщиваются, но, пока новенькие, только что нанизанные, грех не пофорсить по деревне. И, конечно, краснеющая рябина - это недалёкая осень. Но о ней думать не хочется… Свет. Свет в деревне, свет моего детства, свет моих воспоминаний. По-своему он не менее важен, чем у великих художников и режиссёров. Точнее, освещение... Картины даются мгновенными вспышками-кадрами, и на них - то томный послеобеденный свет, уже немного уходящий со стен дома, то яркий, всепроникающий, пронизывающий насквозь каждую половицу, ранне-утренний, то ласковый вечерний, когда солнце, уходя на запад, стелет дорожку на полу возле горки. В детстве я больше всего любила утренний свет. Вскакивала рано: петухи голосят, роса на траве, я - на колодце: заброшенный, он использовался детьми в качестве скамейки и наблюдательного пункта. Смотрю на солнце, только что освободившееся от лёгкой туманной дымки, проснувшееся, ещё нежаркое, но уже разгорающееся. Позже полюбила и закаты, с их полновесностью, завершенностью дня, и послезакатную умиротворённость, когда особенно остро и духовито пахнут травы. Роса, теперь вечерняя. Таинственно и красиво темнеет полоска леса. Когда чувствуешь любовь до боли - любовь к этому лугу, лесу, полям, тропинкам, небу, всему, всему... Всему. Здешнему. Своему.

kor_046.jpg

Сарайка

Да, именно в женском роде - не сарай, а сарайка. Низкая пристройка-каморочка между крыльцом и двором, где хранились лопаты, грабли, косы, серпы, тяпки, лейки, вёдра, топоры, молотки, гвозди - словом, весь сельскохозяйственный инвентарь. Порой утром выскочишь в огород, ткнёшься в сарайку взять ведёрко или там лопатку, а ещё замок висит - ещё бабушка с ночи не отпирала.

kor_056.jpg

Светёлка

Светёлка есть не во всяком деревенском доме. У нас вот не было. А в почти соседнем Хорошилове сохранился огромный дом-пятистенок с настоящей светёлкой. Там, в светёлке, проходил мой первый и, надеюсь, последний конкурс красоты среди четверых девочек от девяти до одиннадцати лет. Судили конкурс мы сами, большинством голосов - демократия в действии. Сравнивали наши мордочки по частям: у кого самый красивый нос, рот, глаза и так далее. На улице шёл дождик, иначе, надо думать, мы нашли бы более осмысленное занятие.

kor_057.jpg

Сверчки

Нет, не водились они в нашей избе. Сверчками почему-то звали ночных кузнечиков или цикад - не то это саранча, не то кобылки. Они начинали стрекотать на закате; я, вооружившись фонарём, предпринимала розыск в кустах сныти, под окошком. Ну что? Крупные, тёмно-зелёные, с длинными усами, с крыльями, поют... А дневных кузнечиков я, как все дети, обожала ловить, чтобы прочувствовать, как он щекотно возится, трепыхается в кулаке. Разжимаешь кулак, разглядываешь - ну, скачи же! Замрёт - и чемпионским прыжком в родную траву.

kor_047.jpg

Скамейка

Скамейка возле самого крыльца, за дверью. Там прошли многие вечерние часы – счастливые часы… Простая, широкая, потемневшая от времени и дождей скамья в две доски. Скамейка, сколоченная папой по моей просьбе на «круче» (так мы называли косогор, спускающийся прямо в кусты), за деревней. На середине этой кручи сделали площадку, поставили скамью со спинкой, внизу мы разводили костры, и там я провела, наверное, ещё больше часов – думала, сочиняла, слушала музыку (если не лень было тащить с собой кассетник), просто мечтала. Скамеечка эта была секретной – сверху её заметить было нелегко, она пряталась в траве… Ну и, наконец, лавочки соседские, в огородах, около домов – летом я вскакивала ни свет ни заря, а подружки мои отсыпались за весь учебный год, и вот на этих лавочках я смирнёхонько сидела и поджидала их…

kor_048.jpg

Сорока

Самая приметная деревенская птица. Больше всех любит привлекать к себе внимание, скача по жердям изгороди, треща без умолку. И тоже не дура полакомиться, например, поспевающей клубничкой.

kor_049.jpg

Сено

Ещё один запах счастья. Сенокос, июль, - и-юю-ууль!.. - словно кружишься на лугу, задрав голову, кричишь-поёшь это слово, а ветер подхватывает, а эхо разносит… Безмятежность. Самая серединка лета. Радость позади, радость впереди. Сена заготавливали много: окрестные луга, свободные от выпаса коров, не пропадали, не перестаивали, скашивались, к осени успевая отрастить вторую молодую травку - отаву. Стога, конечно, очень подходили для сидения, лежания и валяния. Нет, мы чаще всего воздерживались: портить и мять сено нам запрещали. А валялись мы…

kor_039.jpg

Солома

 …в соломе, хотя там не очень-то поваляешься: колется. Но она успешно заменяла нам батуты: на убранном поле оставались скирды соломы, и мы рыли в них норы, съезжали по ним, как по горке (отлично скользит!), прыгали с верхушки скирды в её середину - одним словом, резвились вовсю. Да, это уже август, последний месяц лета и каникул, но ведь могут же и в августе быть радости? А чуть позже я любила влезть на верхушку скирды, устроиться там поудобнее и следить за облаками, в конце августа на редкость живописными, и думать о жизни и её тайнах.

kor_004.jpg

Сметана

Белое, мягкое, кисло-успокоительно пахнущее, обволакивающее горящие (сожжённые днём, на пляже) плечи. Облегчение: ложишься, не можешь уснуть от боли, и вот – сметана…

kor_050.jpg

Собака

Своих не было, зато был соседский Каштан - рыжая симпатичная дворняга с пушистым хвостом-колечком, охотно, на лету, принимавшая подачки в виде кусочков хлеба, брошенных с крыльца детской рукой. Картинка перед глазами: скучный серый день, в раме распахнутой двери - трава перед крыльцом, на траве - виляющий хвостом рыжий пёс. Каштан часто увязывался в лес с нами - облаять ежа, белку (если в дальний лес), да иногда даже гриб. Между прочим, отличные грибы он находил! Так что, когда он сопровождал законного хозяина на работу, в карьер, я чувствовала себя как-то потерянно. До сих пор помню тембр его лая.

kor_051.jpg

Солнце

Солнце в деревне - господин. Как мне видится, господин довольно милостивый. Лето почти сплошь вспоминается как залитая солнцем поляна длиной в три месяца. Хотя случались и дожди, и холода, но это разнообразило жизнь, придавало ей объём и глубину. А грибные походы в серенький, тихий, смиренный денёк?.. Ой, я же о солнце. Ну вот... Всего страньше было в засуху и зной, когда горели торфяники. В воздухе пахло дымом - это сам по себе тревожный запах; солнце в пелене, словно в сказке Волкова "Жёлтый туман", - оно светило, но казалось больным, и на душе делалось неспокойно, мутно.

kor_052.jpg

Соседи

В деревне нашей было восемь домов, потом девять, и уж совсем потом – десять и одиннадцать. И почти все я, маленькая, обошла в качестве гостьи: где одним глазком глянула, где двумя, где и подольше повертелась. Или так: приходишь, а дверь на крыльцо подперта палкой снаружи. Это значит, хозяйка не в избе, но неподалёку, скорее всего, в огороде. Туда я и направлялась - ещё и подарят хвостик морковки, яблочко или горсть крыжовника. Хозяйки были всё старушки, поэтому общались мы по принципу: старый да малый всегда друг друга поймут. Душистая герань в горшках, лоскутные коврики, вышитые скатерти, высокие кровати с металлическими шишечками или шариками, вязаные накидушки, чьи-то выцветшие фото. Выцветшие глаза хозяйки - допустим, бабы Пани. В сенях - тяжелый запах кур, на крыльце - россыпь зелёных помидоров, дозревающих на газетах.

kor_053.jpg

Сосны

Сосны в сосновом бору - это одно. Хотя корабельный лес в наших краях не растёт. Сосны на воле, дикие, одинокие, подвластные всем ветрам, но им не сдавшиеся, - другое… Такие сосны, числом три, стояли на большой дороге, на пути в «большой лес», над маленьким не то прудом, не то озерком. Когда-то здесь пасли коров, а хозяйки приходили их подоить. В мои времена сосны служили одним из маяков на пути, а пруд под ними – привалом для уточек-чирков. Видится пасмурный день, низкое небо над верхушками сосен, поля вокруг… дорога, сосны, небо, лес там, за поворотом…

kor_vg_54.jpg

Сундук

Неподъёмный, словно окаменевший от времени. Не один, не два... Не считала, сколько. Не приданое - кому чего придавать?.. Старые журналы, книги... Одна из них - растрёпанная, пожелтевшая - привлекла моё внимание. "Яти" и "еры" сперва мешали чтению, потом я перестала их замечать. По-видимому, это был какой-то словарь славянской мифологии века примерно восемнадцатого либо стилизация под него. Вот текст. Даже название сохранилось. Если автор слишком чего-то нафантазировал, я не виновата.

kor_054.jpg


« Б У К О В Е Д А    Р У С С К И Х     С У Е В Е Р И Й »

 

Б е л е н ь – ежели в ночь после Ивана Купалы, в самую полуночь, падёт туман, то такой туман, по повериям, считается особый, ядовитый, колдовской. А тот, кто по незнанию выйдет в сей час за порог и беленя вдохнёт,- так станет столбом до ясного солнышка.

В е т р о в а н-дед – сидит сей дед на далёком острове Буяне, и дует он во все стороны. Сила же его такова, что из дыханья его порождаются ветры, каковые по белу свету носятся.

В о л ч у н – бывают порою на селе такие люди, бобыли; живут они, как водится, на отшибе, в крайней избе, и отличаются норовом угрюмым и морочным. Ночами тёмными и безлунными выходят они за околицу и оборачиваются волками, на селян, однако, никогда не нападающими; а коли случайно убьёшь оного зверя, то под шкурою его беспременно найдёшь человека.

Д р е в о ж и л – леший, какой, по неведомой причине, впадает в сон глубокий и непробудный, а пребывает он при том в неохватном дереве, обыкновенно самом старом в оном лесу. И беспокойство может приключиться, ежели его ненарочно либо намеренно взбудить, неким чародейством.

З е м л я т а – сего идола представляли в виде пня, преглубоко в землю вросшего; но на едином месте оный идол не сиживает. Заместо рук у него коренья, кои кругом тянутся, заместо власов и бороды мох зелёный. Ведает, которая где земля, и в какой земле должно сеять одно, а в какой – другое, чтоб возрастало, и не вянуло, и поспевало в пору.

З м е е в и ц а – девица-краса, долгая коса. Краса у ней редкостна, коса же – того пуще: цветом в медь, и гладкая на диво. Который парень оную девицу возьмёт за себя, тому спокою не иметь. Ночью, когда уже все лягут спать, змеевица с ложа подымается и садится на лавку в чёрном углу, а коса её оборачивается змеёю горорящей. И примутся они промеж собой тайные разговоры разговаривать. Ежели муж в тот час пробудится и сие услышит, и сие узрит, то беда выйдет неотменно. Чрез несколько времени со свету его сживёт змеевица-жена, помощью змеи, каковая его во сне ужалит или удавит.

И р ь, птица ирь, - считают её птицею райской, прилетающей из ирия. А когда кто-нибудь станет слушать её пение, то вовсе забудется и времени всякий счёт потеряет. Будто бы и недолго времени пройдёт, а на деле – годы и годы. Однако редко когда человек о том жалеет.

К а м е н н и к – родный брат земляты с кладаваем; считается ведателем всякого камня. Старичина росту малого, жилище же имеет под землёй.

К л а д а в а й – родный брат каменнику и земляте; подземельные тайны все ведает, и также, где который клад зарыт. А когда человек ему зелоглянется, то кладавай оному человеку может открыть сие знание и дорогу отворить, чертей же, кои клад сторожат, прогоняет.

К л ю ч а р н и к – под сим именем почитали древние славяне божество малых вод, то есть ручьёв и родников, каковым он состоит хозяином. Людям кажется в облике старика с клюкой: где клюкою оземь ударяет, тут и родник выходит. Узнать же ключарника возможно по очам, кои у него ярко сини, как бы небо в воде.

Л а д и н к и – посланницы Ладины, вестницы любви и веселия, обликом – облаки малые и белые.

Л е д я н а – молодшая сестра морозу и маре, зимняя пустынница. Ходит одинёшенька по полям и снегам, а буде человек ей попадается, то уже добра не жди. Первый раз ледяна дохнёт – разум весь выстудит, другой раз дохнёт – душу всю выстудит, последний раз дохнёт – до самого сердца дойдёт.

Л е н ь-т р а в а – сия трава в тех местах возрастает, в которых пал белень. Когда кто-нибудь ненарочно, взяв за какую иную, травы той съест, то у него ни силы, ни веселия не бывает, и делается человек будто бы неживой. От сего помочь могут разве доки либо колдуны.

М а в к а-н е с м е я н а – купальница-печальница; ликом весьма прекрасна, более прочих сестриц-мавок; но как они резвы и хохотливы, так она премного грустна. Поселянам кажется редко когда. Который парень или девушка таковую несмеяну приметит, то ему в скором времени умереть должно: по нём несмеяна-мавка и слёзы проливает.

М а я т н и ц а – ежели у кого в дому ни в каком деле нет ладу, то говорят суеверы, что у него в дому сидит маятница – суть кикимра, каковая у хозяев отымает веселие и удачу, насылает же единую маяту. Изогнать её, умеючи, возможно – надо только для того кликнуть доку (человека, который может всякую порчу или чародейство отговорить).

Н и в о м о р – ворон старый, пером чёрен и сед, и человекам показывается редко, и не ко добру. Буде весною, в пору посева, на пашне оного ворона приметить, то должно ожидать неурожаю и году голодного. Сего нивомора поселяне немало страшатся увидеть, ибо сие есть знак дурной и лиховещий.

О т р а в н и к – травопутам за старшого (о том далее писано).

П е р у н н и ц а – сия диковина есть стрела бога Перуна, «Перуново жало». Когда начальнейший воевода перунницу найдёт лежащею на своём крыльце, то знак оный предвещает скорую войну.

П о л н о л у н н и ц а – ночной дух, принимающий на себя образ женщины; и бывает такая женщина беловолоса, ликом ясна и светла, и весьма прельстительна, красы невозможной. Зреть её надобно весною либо летом, беспременно при полном месяце, однако сего всячески должно избегать: который человек её узрит, то и онемеет враз, воротить же ему речь превеликий труд.

П о л ы н к а – суть горькая да хлопотная, маятная судьбина.

Р а д у ж и ц а – трава особая, каковая трава произрастает в тех местах, где небесная радуга в землю упирается, посему радужица цветёт семью цветами. Оную траву сушат и носят с собою, также кладут её в кипяток, и потом пьют либо употребляют в пищу, и сие человекам будто бы радость даёт.

С в и с т у н е ц – божество пастушье. Поселяне видят его в образе кудрявого, смуглокожего, румяного отрока с дудою, коя свиристит на разные лады. Поигравши в оную дуду, может он увести со двора любую скотину. Ежели стадо, яко кем испорченное, бежит без удержу и пастуха не слушает, то сие не кто иной как свистунец озорует, хотя никакого вреда скотине он и не причиняет.

Т р а в о п у т ы – по повериям, оный малый народец обитает в травах полевых и луговых; числом весьма многочисленны, но людей страшатся и на глаза им не кажутся. Крестьяне травопутов люто не любят: в котором лугу травопуты поселяются, там трава путана в колтуны, и косить её никак не возможно, а буде косить примешься, то и косу всю поломаешь.

Ч а х о т н и к – сей дух селится в пустых избах, хозяевами давно покинутых и вовсе обветшалых либо полуразваленных. Где плесень да паутина, сырость да гниль, тут и чахотник. Когда ночью пойдёшь возле такого дома, то услышишь сильный кашель: сие чахотник кашляет. А на порог не ходи, инако неотменно захвораешь чахоткою.

Я з ы ч н и к – кухонный идол, домовому меньшой брат двоюродный; живёт он на кухне, под пребольшим котлом, коего враз не переворотить. Язык имеет долгий и красный, за что и прозвище носит; пищу готовую пробует первый, прежде прочих всех.


Поделиться
Комментировать

Популярное в разделе «Авторские колонки»

  • Дороже алмазов и палантинов из соболей
    А все началось как в старом анекдоте. Помните: из ресторана вываливается пьяный, и увидев человека в золотой фуражке и в брюках с лампасами кричит: - Швейцар! Такси!
    Интересное в блогах
  • Жемчужинка Курбы
    Ушла из жизни Светлана Корнева. Необычайно светлая, добрая, отзывчивая, человек редкой душевной красоты. Еще совсем недавно мы разговаривали со Светланой Алексеевной в уютной сельской библиотеке о прошлом, настоящем и будущем Курбы – о восстановлении ее прекрасных храмов, старинных особняков, развит...
    Интересное в блогах
  • Почему он так популярен у молодёжи?
    Просмотр свежего "Клипа за 10 лямов" Моргенштерна (реклама Альфа-Банка) оформил несколько мыслей:
    Интересное в блогах
  • Ярославцы, конечно, красавцы
    Ярославцы, конечно, красавцы, но посмотрите, какая красота у нас в музее на фабрике. Приходите кайфовать от индустриальной эстетики и размышлять о смысле труда, да и просто говорить о нас и о том, что происходит сейчас. Мы работаем каждое воскресенье. В любой другой день недели - по запросу.
    Интересное в блогах