Южный Крест (18)

Окончание.




Хвост вертит собакой

Все было очень четко. Индуны объявили призыв, полки откликнулись, жрецы провели должные обряды и импи, - возможно, и не 15 тысяч, как утверждали перепуганные англичане, но, как минимум, десять, - в полном порядке подойдя к Булавайо, опрокинули защитников, решивших было дать сражение (20 убитых и 50 раненых), и блокировали город. Оставив, однако, согласно утвержденной «штабом» диспозиции, дорогу на юго-запад, в британские пределы. Дисциплина при этом соблюдалась железная: за все месяцы войны на этой дороги не было ни одного нападения на белых, хотя в других районах пощады не было никому.

Все шло, на первый взгляд, успешно: несколько колонн, снаряженных Родсом на выручку столице, завязли с сражениях и, понеся потери, отступили. Однако вскоре выяснилось, что осажденные не намерены уходить, - напротив, они укрепляли позиции и ежедневно вешали напоказ мятежникам «шпионов», то есть, черных слуг и работяг, не успевших покинуть город, - а штурмовать обстоятельно укрепленный Булавайо никто даже не думал: о пулеметах индуны помнили слишком хорошо. И столь же хорошо понимали, что рано или поздно к белым придет подмога, против которой не выстоишь.

В связи с чем, возникли разногласия. И не только по относительно второстепенному вопросу, кому из родственников Лобенгулы следует быть инкоси (об этом быстро договорились, сойдясь на том, что время покажет), а на тему, куда более важную: если не штурмовать, то что делать дальше, тем паче, ввиду необходимости собирать урожай?

Спорили ожесточенно. Самые здравомыслящие члены «штаба» предлагали, плюнув на все, пока не поздно, уйти на север, за Замбези. На что им вполне резонно возражали, что: (а) на всенародный исход не хватит припасов, (б) для переправы через широкую реку нет лодок, (в) за рекой как раз «малярийный сезон», к которому ндебеле не привыкли, а главное, северяне-баротсе, давние враги, неизбежно воспользуются случаем отомстить за старые обиды.

Впрочем, не легче было и Родсу. В неизбежной победе над мятежниками он не сомневался ни секунды, но сам факт восстания в стране, разрекламированной на весь мир, как «истинная земля Обетованная», ломал имидж компании, - и следовательно, подрывал доверие к ее акциям. А между тем, на биржевых спекуляциях держалось слишком многое, и рычагов для влияния на ситуацию было уже не так много, как всего год назад. Скандал после «рейда Джемсона» вынудил Родса уйти в отставку с поста премьер-министра Капа, после чего все завистники, и все обиженники, и все недоброжелатели, ранее державшие языки на привязи, набросились стаей, норовя растерзать «выскочку и гордеца».

Как-то исправить положение можно было только быстрым и жестким «преподать урок на тысячу лет вперед», и «первый директор» делал все возможное, а равно и все невозможное. Привычно подключили прессу, окучивая добрых подданных Её Величества жуткими «свидетельствами очевидцев» о чудовищных зверствах, горах скальпированных трупов, групповых изнасилованиях «несчастных леди» и храбром гарнизоне Булавайо, который вот-вот вырежут под корень, «не пожалев даже шесть тысяч невинных малюток».Что все белое население столицы было вчетверо меньше этой цифры, а детей насчитывалось всего 27, никого, бесспорно, не волновало: денег на джинсу Родс не жалел никогда.

И когда количество визга перешло в качество настолько, что население Капа поверило, что сразу после падения Булавайо «сотни тысяч дикарей пойдут на Кейптаун и Дурбан», на вербовочные пункты толпами пошли добровольцы, готовые воевать с отсрочкой оплаты, а из старой доброй Англии сотнями поехали юноши из самых благородных семей. В связи с чем, у Родса, наконец, появилась возможность бороться с мятежом своими силами, не дожидаясь «красных мундиров», участие которых показало бы всему миру, что хваленая БЮАК, по сути, импотент, и он сообщил в Лондон, симпатизировавшему ему «колониальному Джо», что нужды в присылке войск из метрополии нет.



Цугцванг с цейтнотом

В конце мая, наконец, появился просвет. Не без труда прорвавшись через заслоны, несколько отрядов, - один во главе с самим Родсом, - общим числом около трех тысяч бойцов, добрались до Булавайо, вынудили ндебеле отступить и начали планомерные карательные экспедиции по всей стране, беспощадно уничтожая краали, в которых практически не было мужчин. Естественно, выжигали посевы, естественно, расстреливали и угоняли скот. В общем, классическая тактика «выжженной земли» с целью устроить голодомор, - а обнаружив т. н. «крепости», - пещеры, куда прятались семьи мятежников, - не особо заморачиваясь, взрывали их при помощи динамита.

Это было уже несколько чересчур: несколько шокированных ополченцев даже написали в Англию, где недоброжелатели Родса дали письмам ход, - однако на все вопросы министр колоний отвечал кратко и монотонно: «Обычаям южноафриканской войны сжигание селений туземного врага соответствует», и парламент рукоплескал. В принципе, можно было считать, что победа не за горами, и в письмах Родса этого периода, - середина июня, появляются шутливые нотки, но тут, совершенно неожиданно, взялись за оружие покладистые, терпеливые шона, от которых никто ничего подобного не ждал, причем, не отдельные настоящие буйные, а весь народ.

Такого оборота не предвидел никто. Какие-то соглашения отдельных кланов с ндебеле вроде бы имелись, но у шона не было высшего руководства, да и подготовки никакой не велось. Просто, как пояснил позже на суде один из вождей, Неханда, выступивший первым, им «надоело быть хуже собак», - затем появился отряд Кагуби, затем отряд Муквати и, наконец, 20 июня встал на тропу войны Машайямомбе, формально считавшийся верховным вождем, а спустя три дня в Булавайо прилетела истерическая телеграмма: «Вся страна вокруг Солсбери восстала, шансов на спасение нет».

Удар был тяжек, по свидетельствам очевидцев, Родса даже свалил гипертонический криз. Причем главная беда заключалась даже не в том, что теперь, когда бить приходилось не кулаком, но растопыренными пальцами, эффективно гасить пожар в землях ндебеле не получалось. То есть, и это было крайне неприятно, но куда неприятнее оказался очередной международный скандал. Ранее-то «весь цивилизованный мир» искренне считал Родса чуть ли не Дон Кихотом, «благородным освободителем добродушных шона из-под ига жестоких матабелов», и вдруг выяснилось, что против компании и те, и другие выступают вместе, - на чем, конечно, не замедлили оттоптаться ведущие газеты главных столиц планеты, включая Токио и Стамбул.

А между тем, ндебеле, - около 5000 бойцов, - в идеальном порядке отошли из-под Булавайо на юг, в труднопроходимые горы Матобо, где «штабом» загодя, в предвидении именно такого поворота судьбы, были заготовлены склады припасов. И скоро стало очевидно, что ндебеле многому научились. Они не только отказались от фронтальных атак большими силами, но и освоили искусство «малой войны» в горной местности, постоянно маневрируя и нанося короткие, но болезненные удары из засад. А кроме того, среди них уже были умельцы, навострившиеся стрелять не просто хорошо, но на высоком европейском уровне, в связи с чем, количество карателей, вышедших из строя, росло и росло, - и вскоре стало понятно, что ндебеле, взбешенные истреблением своих семей, намерены «с величайшим неистовством обороняться сколь угодно долго».

Теперь они уже не только защищались, но и нападали. В ночном бою с 19 на 20 июля, заманив в засаду отряд в почти полтысячи стволов, они сильно потрепали его и вынудили отойти, а 21 июля, атаковав импи Бабияны (того самого, что ездил послом в Лондон), британцы потерпели еще одно унизительное поражение. Правда, вновь отыгрались на гражданских, взорвав несколько пещер, где прятались женщины и дети, но изобразить это успехом не посмел никто: по крайней мере, официальное донесение в Лондон не гремело фанфарами: «К сожалению, результаты неудовлетворительны. Потери врага очень малы, не более 50 человек, в большинстве женщин. Моральный эффект сражения сомнителен».

Короче говоря, вновь уткнулись в тупик. Процесс замер, бойцы выбывали из строя, деньги иссякали, акции ползли вниз, - еще не фатально, но с пугающей неуклонностью, из метрополии все настойчивее запрашивали, способна ли компания справиться сама или все-таки нет, - и к исходу июля Родс пришел к выводу, что с ндебеле следует договариваться. Чего ему, презиравшему черных, это стоило, можно только гадать, но совсем оглушительной пощечиной прозвучал категорический отказ индун от каких-либо переговоров, как с самим «белым инкоси», так и с его представителями.

Через местных жителей ему передали письмо, где спокойно, без хамства, но и без всякой учтивости сообщалось, что ему не верят, что он подлый убийца и не умеет держать слово, а значит, не мужчина. В связи с чем, пусть говорит с женщинами. Так открыто Родса еще никто не оскорблял, но встреча была нужна ему настолько, что он стерпел и приказал уполномоченным продолжать искать выходы. Что, в конце концов, удалось, однако встречу с несколькими «младшими индунами», присланными для беседы, посланцы компании провалили. То ли не нашли нужного тона, то ли брякнули по ходу что-то не то, но ответ представителей «штаба» был резок: «Зачем нам сдаваться? Наши позиции хороши, у нас много припасов, мы бьем белых, а не белые нас. Если вам надоела война, приходите и сдавайтесь, мы обещаем, что будем великодушны».

А между тем, положение стало критическим: хоть как-то восстановить репутацию, а значит, и прибыли, можно было только взяв ситуацию под контроль силами компании, до того, как придется вмешаться государству. Уровень паники, охватившей директорат, включая Родса, показывает история с «охотой на Млимо». Как ни парадоксально, - барыги, даже храбрые, все же не MI6, - о том, что Млимо сущность инфернальная, никто не знал, его считали живым человеком, идеологом и сакральным лидером мятежа, обнуление которого заставит черных бросить оружие и поднять руки.

Поэтому объявили награду, аж 100 фунтов, и когда некий зулус принес информацию о том, что искомый персонаж тогда-то и там-то будет плясать «танец духов», на поимку его была направлена группа захвата, - некие Армстронг и Бэрнхем, - слывшие сорви-головами и получившие строжайший приказ: «Возьмите Млимо живым. Если нужно, убейте. Но ни в коем случае не упустите». Ну и… сказано – сделано: нашли и убили. Вот только война и не думала прекращаться. Больше того, как выяснилось через пару месяцев, расстрелянный, некто Джобани, был жрецом клана каланга, единственного, не принявшего участия в мятеже, поскольку сам жрец запретил.

После чего, всем стало так неловко, что информацию о «рейде смелых» засекретили аж на 75 лет, а в 1994-м особая комиссия подвела итог: «К сожалению Бернхэм расстрелял невиновного человека, но он сделал это без злого умысла. Несчастный Джобани стал жертвой не Бернхэма, а общего непонимания белыми нюансов религии ндебеле». Однако все это, повторюсь, выяснилось позже, а в тот момент, на безрыбье, «ликвидация главного зачинщика» была сочтена и представлена Лондону крупным успехом.



Последний платит за всё

Тем временем, после многих неудач, вновь удалось выйти на контакт со «штабом» мятежа и все же договориться о переговорах, при условии, что вести их будет лично Родс и что приедет он в сопровождении максимум трех человек без всякого оружия. Что и произошло 21 августа, после чего восхищение «истинно британским мужеством м-ра Родса, смело пошедшего в логово голодных львов» раскатилось по Британии повсеместно и способствовало укреплению его сильно пошатнувшегося авторитета.

Хотя, по сути, ничего особенного не случилось: ндебеле дали честное слово, что не причинят ему вреда, а всем, знавшим реалии Африки, известно было, что они, дав слово, его не нарушают. К тому же, «штабисты», бывалые и мудрые, сознавали, что их силы на исходе, а припасы иссякают, и очень боялись голода. Так что, жизни «первого директора» ничего не угрожало, а вот неприятной правды ему пришлось наслушаться много: как писал он сам, «Не стану скрывать, было неприятно слушать и сознавать, что возражений у меня нет. Особенно тяжело приходилось, когда речь шла о женщинах и детях, убитых по ошибке».

Что интересно, сам факт завоевания почти не обсуждался: ндебеле сразу сказали, что война есть война и слабый обязан признавать власть сильного, но претензий и без того набралось много, и Родс изворачивался, как мог. Говорил о том, что ничего не знал о злоупотреблениях, которые недопустимы, и теперь «с ними покончено. Они не повторятся». Пошел в народ, пожимал руки. Каялся. Уверял, что «сердцем и душой с африканцами, да он и сам, по сути, африканец», что прогонит виновных и отныне возьмет все под личный контроль. Клялся именем Божьим, что никто не будет наказан, а индунам вернут полномочия, которые они имели при Лобенгуле.

Через неделю, 28 августа, состоялась вторая встреча, уже более конкретная, и прошла она намного тяжелее, поскольку, кроме «штабистов», пришли и делегаты от импи. Особое впечатление на Родса, как он потом признался, произвел ответ какого-то воина на вопрос, зачем он взял на мирную встречу ружье: «Потому что только из-за этого ружья вы со мной и разговариваете. Когда я без ружья, я никто, пес, которого можно пинать». В итоге, потребовали встречи с «индуной Королевы», - Ричардом Мартином, - прибывшим из Лондона для расследования шалостей компании, и Родс, неприятно удивленный осведомленностью индун, согласился.

Однако разговор, состоявшийся 9 сентября, разочаровал «штаб»: сэр Ричард длинно и пусто говорил, что мир это хорошо, а война это плохо, а в африканских делах совсем не разбирался. Зато Родс разбирался досконально, и заключительный тур переговоров, 13 октября, завершился успешно – оговорив все условия, индуны единогласно согласились прекратить борьбу. Естественно, на своих условиях, однако очень взвешенных и разумных: полная амнистия всем мятежникам, расформирование большинства «резерватов» и реституция значительной части конфискованных земель, создание «туземных» округов, управляемых индунами, с выплатой им «королевских премий», уменьшение «налога на хижину», а также бесплатное обеспечение ндебеле продовольствием на период до следующей жатвы.

Согласимся: ничего невозможного. Родс сказал «yes», - и что интересно, сдержал слово. Больше того, как признавался он сам, - и все, кто знал его, подтверждают, - впервые пообщавшись с черными на равных, он серьезно изменил свои взгляд, придя к выводы, что «некоторые африканцы, нельзя не признать, во многом равны нам, белым, это следует понимать и обращаться с ними нужно соответственно». Правда, относилось это только к ндебеле, - однако, пока Родс был жив, политика компании по отношению к ним резко отличалась от той, что была раньше.

А вот с шона, - в понимании англичан, не воинами, а «зарвавшейся прислугой», - расправились по полной программе, без всяких разговоров по-хорошему. У них не было ни военной закалки, ни серьезного оружия, ни, главное, единства (слабые попытки вождей договариваться разбивались об амбиции), и в ходе «рутинной полицейской работы», как называл операцию по подавлению мятежа командовавший ею генерал Каррингтон, с ними не церемонились, просто и без затей расстреливая из пушек пещеры, где они и их семьи пытались прятаться.

По свидетельству очевидцев, после «умиротворения» невозможно было даже приближаться к таким пещерам, «так густ был запах разлагающихся трупов и так жалобны слабые голоса еще живых, извлекать которых из-под завалов не разрешалось». Погибали целые кланы. И тем не менее, шона дрались аж до сентября 1897, когда капитулировал последний «полевой командир», верховный вождь Машайямомбе. Ему обещали жизнь, и слово сдержали, а вот Неханду и Кагуби, «зачинщиков мятежа», в 1898-м повесили, и только Муквати удалось как-то раствориться в горах. На чем все и кончилось.

Разве что, - самой последней вспышкой уже почти затоптанного костра, - в 1901-м, «не выдержав собачьей жизни», некто Макондера, вождь небольшого клана кадунгуре, вышел из-под власти компании и целых два года жил «независимо», отбиваясь от полицейских отрядов. Однако в 1903-м он был взят в плен, а в 1904-м умер в тюрьме после двух недель сухой голодовки. И после этого на Юге Африки воцарился, наконец, «прочный и справедливый мир».
Поделиться
Комментировать

Популярное в разделе «Авторские колонки»

лечение. съемные протезы. http://ekb-anostomat.ru/ стоматология. низкие цены.