Союз нерушимый

Очерки данного цикла будут публиковаться не в том порядке, какой намечен для книги, но ничего страшного: они вполне самостоятельны. Что до темы, то она особенная. До сих пор мы с вами говорили о столкновении европейцев с африканцами понятной им культуры. Принявшими христианство много раньше Европы, как эфиопы. Охотно европеизировавшимися, как гереро и нама. Практически европеизированными, как на Мадагаскаре. Или исламизированными, что Европа тоже понимала. А в самом крайнем случае, как в Конго, однозначными жертвами событий.


Теперь все будет иначе. Речь пойдет о государствах, шедших своим путем и дошедших  до уровня Вавилонии, Египта, инскского Тауантинсуйю, Теночтитлана или "варварских королевств" Темных Веков, куда европейцы влетали, словно на машине времени. Тут черным не всегда удается и сочувствовать, - но они, следует отметить, в сочувствии не нуждались. Просто не верили, не боялись и не просили.


Навеки Кумаси великий сплотил

Ашанти иногда сравнивают с ирокезами. И не без оснований. Военный союз Twi Asa Nti, - что и означало «вместе для войны», - был создан на грани XVII и XVIII веков оманами («княжествами») акан, гонджа, дагомба и десятка других племен севера нынешней Ганы. Очень уж им докучало прибрежное «королевство» Денкира, воины которого приходили за рабами и золотом. Вот и объединились. А первым асантехене, - «президентом» Асантемансо (Конфедерации Ашанти), - стал Осей Туту, правитель омана Кумаси, своего рода «африканский Гайавата», получивший мандат Небес в виде Золотого Стула.

В общем, ирокезы и есть. И точь в точь, как ирокезы, победив в 1701-м Денкиру и обретя независимость, далее побеждали всех, кто стоял на пути: сперва соседей, потом соседей соседей, потом тех, кто не хотел понять, как хорошо жить под опекой ашанти. А своих оджибве на них не нашлось, а попытки основных конкурентов, приморских фанти и га, тоже создать что-то похожее, провалились, - и постепенно, всего за полвека, Асантемансо начало перерастать в нечто большее – Асанте Нкабом, то есть, «империю», а если дословно, то Союз Нерушимый.

Не шучу. Именно так. В дословном переводе. Со всем, что  полагается по штату: сложной структурой, похожей на ранне-римскую («аманто» - полноправные оманы, «амансин» - союзные протектораты, «амантеасе» - данники, и столичный округ Кумаси), развитой управленческой иерархией (асантехене, асантехема - его «соправительница в мирное время», совет старейшин – «дума», совет оманхене – «сенат» и дальше по вертикали), правом оманов на отделение, но только по решению обеих палат Совета, всеобщей воинской повинностью, считавшейся почетным долгом и священной обязанностью  свободного человека, судом государственным и судом присяжных, и так далее, и тому подобное.

При этом, хотя власть наследственного «президента», владельца знаменитого Золотого Стула, была велика, абсолютизмом не пахло. Вождей в оманах выбирали, - правда, из «княжеских семей», - и эти вожди платили в Кумаси, державший общак, положенную долю, а при необходимости присылали воинов, - однако точку по всем вопросам внутренней (а особенно, внешней) политики ставил Совет. И даже его решения можно было оспаривать, как апелляцией к суду, так и, реализуя право на «ненаказуемый мятеж», нечто типа рокоша в поздней Речи Посполитой. Смертью каралась только попытка выйти из Союза, но за все время существования державы охотников до сепаратизма не нашлось, - очень уж полезно и выгодно было держаться вместе. Причем, и в социальном смысле тоже.

Скажем, ашанти торговали рабами. Много и выгодно. Для чего и вели войны, сбывая добычу данникам-фанти на побережье для перепродажи белым. Но у них самих рабство было очень, можно сказать, мягким. Невольник мог лечь на алтарь (такое практиковалось, хотя не так жутко, как в Бенине, и не в таких масштабах, как в Дагомее, в совсем особых случаях), но, в основном, становился  «младшим домочадцем», и тогда все зависело только от него:  раб мог накопить солидные средства, включая десятки собственных рабов, на которые хозяин не имел права, а мог даже породниться с хозяином, повысив статус до клиента.

В этом случае, его, правда, тоже могли принести в жертву, но только с его согласия, - а поскольку это считалось очень почетным и выгодным в смысле статуса в Верхнем Мире, отказов случались редко, а на место слабодушного всегда находился доброволец. Кроме того, дети рабов рождались свободными, а если хозяин был несправедливо жесток, раб, согласно закону, мог обратиться в суд и получить другого хозяина. Да и вообще, брак со свободной был удовольствием дорогим, а то и опасным (клан жены всю жизнь контролировал, как ей живется замужем), и ашанти старались заводить детей с рабынями: это стоило гораздо дешевле, а дети принадлежали только отцу.



Это наша корова


С белыми, - сперва португальцами (но они вскоре ушли), потом датчанами (они надолго не задержались), голландцами, построившими на побережье форт Эльмина, и наконец, англичанами, - ашанти столкнулись рано и, скажем так, опосредованно. Те торговали с прибрежными фанти и га, данниками Союза, а Союз взимал пошлины и поставлял товар: золото, слоновую кость, ценные породы дерева и, естественно, рабов. Взамен покупал все нужно, но, в первую очередь, огнестрел, который оценили сразу. Не забывая брать плату за аренду земли, которая не продавалась, и арендаторы, видя, с кем имеют дело, платили исправно.

Так что, все были довольны, а попытки фанти и га, которых европейцы постоянно уговаривали стать суверенными и заключить договор о протекторате, гасились на корню, - и если белые пытались вмешаться, то на свою голову. Первые четыре войны, в начале XIX века, кончились однозначно в пользу ашанти. В 1805-1806, решив помочь фанти, англичане были биты так крепко, что даже отдали убежавших под их защиту союзников. В 1811-м повторилось то же, причем несколько фортов были взяты и сожжены на добрую память. В 1814-1816 смысл слова «фиаско» выяснила англо-голландская коалиция. И всем вдруг стало ясно, что мир лучше войны.

В 1817-м Британская Африканская компания, ранее упрямая, как бухарский ишак, без долгих споров  подписала с Конфедерацией договор о дружбе, признав Ашанти гегемоном побережья и (согласно полномочиям из Лондона) установив с ними дипломатические отношения. Причем м-р Томас Боудич, представитель Компании на переговорах, вынес из поездки столь благоприятные впечатления, что его книга «Миссия в Ашанти» стала на Острове бестселлером, а британский истеблишмент решил, что вот эти конкретные туземцы, даром, что идолопоклонники, но не совсем дикари.

Но это на Острове. А на самом Золотом Берегу, в 1821-м официально ставшем колонией, власти придерживались иного мнения. Заявив, что «право фанти и га быть свободными от внешней тирании священно», губернатор Чарльз Маккарти в феврале 1823 года послал войска в фантийские города. Торговцы и мытари Конфедерации были арестованы, оказавшие сопротивление – повешены, остальные, общим числом сотни четыре, каким-то образом оказавшись у бразильских контрабандистов, уплыли в цепях за океан, - а Конфедерация естественно, приняла решение строго наказать беспредельщиков. И наказала. Четко и конкретно.

За базар пришлось ответить по всем понятиям. «Красные мундиры» и добровольцы с торговых судов, уйдя в джунгли, из джунглей не вышли. То есть, вышли, конечно, но немногие. Сам м-р Маккарти вместе с почти двумя сотнями своих бойцов, погиб в бою у Осоаво, его заместитель, прапорщик Уифрелл, попал в плен, остатки отряда были добиты при Нсаманкоу, где погибли практически все офицеры, и только майор Александр Гордон Лэнг вернулся в Великобританию, рассказав там, как больно умеют кусаться, отвечая на хамство, «африканские ирокезы».

На какое-то время в руках ашанти оказалось все побережье, фактории сгорели, форты висели на ниточке, но началась эпидемия дизентерии и армия вторжения ушла на север. Установился зыбкий статус кво, а через 2,5 года, снова атаковав побережье и легко сметя войска «предателей», в итоге отступила перед примененной белыми новинкой военной мысли – ракетницами. После чего, стороны согласились на «почетный мир», бывший для Конфедерации не столько почетным, сколько унизительным: впервые за более чем сто лет она, привыкшая побеждать и диктовать условия капитуляции, вынуждена была уступать. Не фатально, но вполне чувствительно.

Согласно договору 1831 года, асантехене выплатил англичанам контрибуцию за прошлую войну, отказался от арендной платы и признал «свободными» данников побережья, взамен получив режим наибольшего благоприятствования для ашантийских торговцев в фортах и селениях «союзников» Британии. Границей определии руку Пра, и на 30 лет воцарился мир, позволивший властям Сьерра-Леоне, курировавшим Золотой Берег, понемногу укрепиться в регионе, заключив договоры о протекторате со смертельно боявшимися возвращения «ирокезов» вождями финти и га.

Но не только. По ходу, лаской и таской, выкупали форты у датчан и примкнувших к ним шведов, щемили голландцев, которые ничего продавать не хотели, - и, в конце концов, ашанти, привыкшим играть на противоречиях, расклад перестал нравиться. В 1863-м они решили внести коррективы, вторглись на побережье, разгромили поселки британских союзников, побили пару «белых отрядов», - но выдохлись. А поскольку Лондон, считая Золотой Берег не приоритетным районом, отказался присылать подкрепления, выдохлись и англичане. Договор 1831 был взаимно подтвержден. Противостояние продолжалось.



Очень самостийная Га


Следует отметить, что ашанти называли по-всякому, но в глупости их старейшин никто никогда не подозревал. Смекая, куда дует ветер, - а не смекнуть, видя воссоздание англичанами давно сгинувшей Конфедерации Га, куда вошли 13 оманов фанти, было сложно, они, как могли, готовились к неизбежному. Само собой, закупали оружие, учились изготовлять боеприпасы и так далее. Но не только. По требованию Совета, некто Дзозеф Монтгомери, торговец, в обмен на льготы, доставлял в Кумаси лондонскую прессу с заметками о Золотом Береге и переводил их, поясняя руководству Конфедерации, к чему, в перспективе, могут привязаться его сограждане.

Руководство слушало и принимало меры. Разрешили въезд европейским миссионерам и не возбраняли крещение. Отменили человеческие жертвоприношения, заменив козами и птицей. Вернее, не совсем отменили (народ бы не понял), но теперь ритуалы проводили совсем редко и тихо, далеко в джунглях, дабы, если что, власти могли сказать, что не в курсе. Упразднили рабство. То есть, опять же, не совсем, но слово «ittu» (раб) официально вычеркнули из языка, объявив всех рабов «младшими детьми», а затем даже провели своего рода референдум, по итогам, отпустив на волю всех, кто пожелал. Правда, желающих нашлось всего пятеро – воля волей, а выпадать из клана не желал никто.

Однако работали и англичане. Сломать общественное мнение, изменив устоявшийся на Острове образ «героических и вменяемых негров», было сложно, но необходимо: голландцы понемногу прогибались, - и в 1869-м случилось так, что чернокожий слуга одного из немецких миссионеров, живших в Кумаси, совершил нечто типа святотатства, за что полагалась смертная казнь.  Или, поскольку слуги считались «младшими детьми», поручительство главы семьи и солидный выкуп.

Вызвали пастора. Пастор, спасая живую, хоть и африканскую душу,  поручился, но выкупа, - 90 винтовок, - уплатить не мог и угодил под домашний арест. Вместе с женой, считавшейся по местным нормам со-главой семьи, дочерью, считавшейся его собственностью, и зятем, миссионером из Швейцарии. Обижать не обижали, но свободу передвижения закрыли и велели писать тем, кто готов заплатить. То есть, своему обществу и  властям голландской Эльмины, через которую он прибыл. И началась обширная переписка. Голландцы за непонятно кого платить не хотели, пресвитеры маленькой общины, приславшие пастора, искали спонсоров, но без успеха, - и тут на арену вышли англичане во всем ослепительно белом.

На Острове объявили сбор денег на спасение «бедных проповедников, которых вот-вот съедят жестокие дикари», СМИ живописали трагедию «нежных белых дам, терзаемых грубыми черными демонами» (позже эти дамы с негодованием протестовали, но их никто не слышал), но главное - вовсю полоскали Голландию, «не способную гарантировать безопасность белого человека на Золотом Берегу». Гаага протестовала, справедливо указывая, что ответственности за проблемы инициативника не несет, пресса, коверкая объяснения на свой лад, раскручивала колесо, вопрос вышел на диломатический уровень, и в 1871-м, подчиняясь решению парламента, нидерландская Компания Золотого Берега, наконец, «уступила» Великобритании фактории и форт Эльмина.

После этого несчастные миссионеры были мгновенно выкуплены, а Лондон заявил, что платить за аренду Эльмины и фактория отказывается. Ибо они теперь не голландские и даже не английские, но неотъемлемая часть Конфедерации Га, а стало быть, на них не распространяется действие договора 1831 года. Заодно сообщив, что ашанти отныне не могут покупать в Эльмине оружие и боеприпасы, поскольку, во-первых, в момент подписания договора 1831 года Эльмина не была британским владением и не входит в число пунктов, где разрешена свободная торговля, а во-вторых, Конфедерация Га вообще с Асанте Нкабом никаких договоров не подписывала.

Юридически, все, конечно, соответствовало, но, как писал тов. Ленин, «по форме правильно, а по существу издевательство». Через свои порты англичане давно уже оружие и боеприпасы для ашанти не пропускали. Формально от соблюдения договора не отказывась, но постоянно находя самые благовидные предлоги: то сопроводительные документы не в порядке, то происхождение товара под подозрением, то еще что-то, - в общем, мистеры ашанти, покупайте ткани, бусы, посуду, и никто вам слова худого не скажет. А для Конфедерации потеря Эльмины была в таком раскладе тяжелой утратой, и вопрос о восстановлении контроля хотя бы над какими-то участками побережья стал вопросом жизни и смерти. И хотя старейшины пытались договориться, - причем очень серьезно, - ничего не вышло.

Англичане кивали на власти незалежной Конфедерации Га, на которых они никакого влияния не имеют, а вожди фанти, до дрожи перепуганные, еще больше боясь нарушить приказ англичан, от переговоров отказывались, - и в такой ситуации ашанти решили, что иного выхода, кроме как нажать, нет. Весной 1873 их отряды атаковали земли фанти, «союзники», несмотря на помощь Большого Брата, были разбиты три раза подряд, при Лесине Ньянкумаси, Фанти Ньянкумаси и Данква, после чего жители Эльмины, озлобленные запретом на привычную торговлю, начали писать асантехене Кофи Кари Кари письма, умоляя прийти поскорее, да и в других фортах обстановка напряглась, и только присутствие британской эскадры сдерживало местный «базар» от бунта.

То есть, началось то, что Лондон трепетно готовил много лет. На Золотой Берег начали подтягивать силы, прибыл новый губернатор, генерал-майор Гарнет Уолсли, с тремя бригадами (больше двух тысяч «красных мундиров»), тремя сотнями морпехов, двумя батальонами вест-индских стрелков и официальными полномочиями на «полную свободу действий во имя освобождения Золотого Берега от угрозы ашантийской экспансии». От имени Конфедерации Га асантехене были направлены условия мира: выплата контрибуции (50 тысяч унций золота), разоружение и роспуск армии, выдача заложников из королевской семьи и подписание нового договора о мире в Кумаси, в присутствии ополчения фанти и их союзников, то есть, англичан.

В общем, и асантехене, и обе палаты Совета, и ведущие жрецы, и даже высшее командование бли готовы к компромиссу.  Даже, если потребуется, к очень широкому. Они соглашались и платить, и каяться. Но в меру. Предъявленные же требования были заведомо неприемлемы: Уолсли провоцировал отказ только потому, что Лондон хотел выглядеть красиво, на самом деле, нарываясь на войну. Она была Лондону нужна. А если англосаксам нужна война, они ее, будьте уверены, устроят.

Продолжение следует.
Поделиться
Комментировать

Популярное в разделе «Авторские колонки»

  • За попытку - спасибо!
    Режиссер если и не самоубийца, то, по крайней мере, решил поставить планку для прыжков в высоту на олимпийскую отметку, решила я для себя, когда увидела в фестивальной афише Альбера Камю. Насквозь литературная, абсолютно не бытовая философская пьеса, найдет ли она сейчас собеседников среди зрителей?...
    Светлана Гиршон
    Провинциальные диалоги
  • История Призрака в мире торжества материальных ценностей
    91-й театральный сезон в Ярославском театре кукол открылся премьерой спектакля «Кентервильское привидение». И – ах! – как же я рада это событию!
    Лариса Драч
    Ещё не вечер
  • Земля войны (1)
    Наблюдая за трясущимися губами говорящих голов, обсуждающих в европейских ток-шоу нынешний взрыв миграции, все чаще читая парафразы на темы Мечети Парижской Богоматери, памятуя кадры с разноцветной молодежью, крушащей Сен-Дени, нет-нет, да вспоминаю о человеке, сказавшем некогда пленившему его капит...
    Лев Вершинин
    Связь времен
  • Код доступа
    Счетная палата РФ с чувством глубокого разочарования констатировала, что широко разрекламированная госпрограмма «Доступная среда» до сих пор ощутимо не улучшила жизнь инвалидов.
    Александр Богатырев
    Есть повод