Любовь и ритуал

Спектакль Марийского театра оперы и балета им. Э. Сапаева «Ромео и Джульетта» - первый полнометражный балет, который марийские артисты привезли в Ярославль. До этого ярославские зрители видели  одноактовки – «Кармен» и «Письма с фронта», которые поразили своей энергией и эмоциональностью.

Более подробный рассказ о них  см. здесь.
«Ромео и Джульетта» на музыку С.Прокофьева стал дипломной работой в ГИТИСе художественного руководителя театра Константина Иванова. Хореограф отважно отринул давление авторитетов  великих предшественников и по своему скомпоновал музыкальные фрагменты партитуры, сделав акцент на линии нескольких героев – Джульетты, Ромео, Тибальда, Меркуцио. 

14364729_1114660388581821_7178299836655884013_n.jpg


14316788_1114660491915144_8502222399284505548_n.jpg

 Столкновение живого, трепетного чувства с пышным, но омертвевшим ритуалом средневекового мира особенно ярко отразилось в сцене бала. Фигуры танцовщиков, облаченные в красно-золотистые костюмы, двигались медленно, подчиняясь раз и навсегда заведенному ритму  «Танца рыцарей». В первом ряду танцевал Тибальд (Констанин Паршин), и его лицо,похожее на бесстарстную маску, четкие,скупые движения, создавали образ бесстрастного и беспощадного Командора, способного сокрушить все на своем пути. Кирилл Паршин - ведущий солист труппы,  Лауреат международного конкурса артистов балета, лауреат Государственной молодежной премии Республики Марий Эл им. О. Ипа. 


В блестяще исполненных  вариациях Константин Коротков раскрыл одухотворенность, мечтательность Ромео. Слишком чужд был он со своей искренностью  миру, погруженному в привычную жестокость.  

14291882_1114660828581777_2046157513229377912_n.jpg

 Константин  закончил отделение«Хореографическое искусство»Марийского республиканского колледжа культуры и искусств им. И.С. Палантая . В 2013 году окончил балетмейстерский факультет Российского университета театрального искусства (ГИТИС). Одаренность танцовщика была замечена рано, и с 16 лет он уже танцевал в труппе Марийского театра оперы и балета. Сейчас он  заслуженный артист Республики Мари Эл, премьер труппы,исполнитель  ведущих партий репертуара - Спартака, принца Зигфрида, Альбера, Солора, Мастера в балете «Мастер и Маргарита» и других. 

image.image164.jpg

В дуэтных сценах с Джульеттой (Ольга Челпанова) танец Константина Короткова отличался прекрасной техникой и гармонией. Его гибкое, тонкое тело напоминало речной тростник. Легкость   прыжка, точные приземления, энергичные  вращения по кругу сцены вызвали аплодисменты. С первой и до последней минуты существования на сцене  он был внутренне наполнен мироощущением своего Ромео, отсюда рождались и легкость парений в порыве любви, уносящей от земного притяжения, и сокрушительное горе, ломающее хрупкое тело в сценах убийства Меркуцио. По-детски растерянная, рассыпающая на мелкие движения пластика в сцене в склепе  над телом умершей Джульетты. Затухающая пульсация последних всполохов жизни  в последнем объятии, последней поддержке в финальной сцене.

14333024_1114661318581728_7657372599640762797_n.jpg

В поединке с Тибальдом казалось, что вот-вот вопреки написанному у Шекспира, Ромео будет убит, настолько невесомой, невоинственной оказалась его фигурка по сравнению с блестящим воином Тибальдом. Вообще это была  одна из лучших сцен в балете, покоряющая своим драматизмом. До того неумолимый и бесстрастный Тибальд Константина Паршина внезапно преобразился, как хищный зверь, почуявший знакомый запах крови. Он, бесконечно уверенный в своем превосходстве, в самоуверенности воина, не знавшего поражений, обрушивал на хрупкого мальчишку удар за ударом так, что тот без сил падал на землю. И умирал Тибальд не столько от случайного удара шпаг Ромео, сколько от непереносимости сознания того,что кто-то смог его победить, от сломленной гордости. Но в бесконечных попытках дотянуться до врага, в неукротимой хищной жажде убийства даже на пороге собственной смерти, была такая мощь,что мороз бежал по коже. Без сомнения, Кирилл Паршин  сумел вызвать к своему герою смешанное чувство восхищения и ненависти. 

14359224_1114660391915154_6228764316717277785_n.jpg


Прима балерина Ольга Челпанова (Джульетта)  показала себя, как  одаренная танцовщица, демонстрирующая отличную технику в сложной партии. Ее Джульетта была настолько безупречно-красива, движения были настолько отточены, что даже уже хотелось какой-нибудь маленькой ошибки, чтобы убедиться, что это живая девочка, а не воплощенное  совершенство. Она вполне вписывалась в блестящее общество богачей Вероны, послушно исполняла заведенные из века в век ритуалы, танцуя с Парисом на балу. Рисунок ее партии предполагает в первом акте движения в высоком темпе, и балерина вполне его выдержала.

14355128_1114660668581793_9155755810727593467_n.jpg

И все-таки существовал определенный зазор между образом и исполнительницей. Быстрый темп, порывистые движения – все шло скорее от заданности,чем от внутреннего ощущения легкости бытия, юного чувства переполненности миром, от которого хочется летать,словно бабочка. Но во втором акте,когда происходит крушение всех надежд, когда привычные мир показывает свою хищную изнанку (неожиданно физиологичное решение ее объяснения с Парисом (Иван Мелехин), когда с учтивого юноши слетает куртуазность поведения и обнаруживает под собой грубые животные инстинкты), ее Джульетта словно разорвала кокон, и обрела саму себя.

Здесь драматический талант Ольги Челпановой наконец нашел свое полное воплощение. Покрывало металось в яростном порыве в ее руках, изорванным парусом реяло за спиной, расправлялось в безудержном полете, словно огромные крылья. 

14292516_1114661221915071_4488140294535842846_n.jpg


Классическая история о любви в решении постановщика  Константина Иванова и художника-постановщика Бориса Голодницкого обрела нетривиальное воплощение. Легкая воздушная колоннада замка возвышалась посреди сцены. Справа крупное изображение боттичеллевской Венеры как символ вечной женственности. Внизу и в глубине располагалась галерея, неожиданно игравшая роль сакрального пространства: по ней, полускрытая сводами от зрителя, двигалась Джульетта. Музыка звучала с оттенком  эха, словно в соборе, и образ возлюбленной возник перед Ромео, как божественное видение, подобно дантевской Беатриче. По этой же галерее, как коридору в царство мертвых, уходили фигуры погибших Тибальда и Меркуцио.

 Спектакль порадовал режиссерскими решениями, когда образы шекспировской поэзии  обретали свое выражение в пластическом языке танца. Шекспировская Джульетта перед тем, как принять сонное зелье, вглядывается со страхом в темноту:  что ожидает ее – сон или смерть. В спектакле, когда смертельный сон овладевает ее телом, она скользит, угасая, и ее подхватывают  появляющиеся на сцене   из темноты Тибальд и Меркуцио. 

14317474_1114661348581725_754113390485711679_n.jpg


Сочными, раблезианскими красками отличаются народные зажигательные  танцы. Кордебалет и солисты исполнили их с истинным  темпераментом, умело разбавляя драматический накал событий, что вполне соответствовало духу  шекспировского театра. И, конечно, нельзя не отметить воплощение этой стихии в партии Меркуцио, которого с блеском станцевал Максим Новиков. Земной человек, полный антипод своего друга – мечтателя Ромео. Женолюб, жизнелюб, любитель дурачиться до непристойности, храбрец, забияка, человек чести, он покорил своим обаянием зрителей. 

14370145_1114660851915108_4725032178126497953_n.jpg


Марийский балет оставил ощущение яркого, энергичного, молодого искусства, способного вызвать горячий отклик у зрителей, способных оценить мощное и талантливое художественное высказывание. Доказательством этому стали овации, цветы и горячий прием ярославцев.

Фото Театра им. Ф.Волкова и Марийского театра оперы и балета им. Э.Сапаева


Поделиться
Комментировать

Популярное в разделе «Авторские колонки»