БТР Записки наблюдателя. День третий

Ньюсмейкером третьего дня фестиваля, бесспорно,стал кинорежиссер Никита Сергеевич Михалков. Его встреча с участниками БТР оказалась для многих сюрпризом. Поскольку мой личный интерес оказался дополненным заданием редакции газеты «Культура», я на всякий случай вооружилась двумя диктофонами для записи.
Мастер-класс кинорежиссера Н.С. Михалкова





Судя по началу, Никита Сергеевич  ожидал от аудитории любых вопросов, даже самых каверзных  и неудобных. Однако  речь  с  первых же слов   зашла о профессии, о специфике актерского существования, об атмосфере на сцене и в кадре. Разговор, на мой взгляд,  получился конструктивным и душевным. Главное, на мой взгляд,  не в том, чтобы начинающие артисты из Сибири  или Краснодара  просто увидели знаменитого режиссера так сказать «живьем».  Важна проблема социального лифта. То, чему  дай Бог, может способствовать актерско-режиссерская  киноакадемия, которую  Михалков намерен открыть. Если человек, имеющий   имя в киномире,   дает реальную возможность  начинающим актерам из провинции учиться,  а затем попасть в  базу данных, войти в профессиональную среду, - это  немало.Хорошо, если реально будет действовать система оплаты в рассрочку,   система агентов для трудоустройства  молодого актера.  Это может стать неплохим шансом. Таким же шансом стали и контакты кастинг-директора студии Михалкова, которыми Никита Сергеевич поделился со студентами, пошутив:  «Свое «спасибо»  Ларочка мне еще за это скажет». На немногие  вопросы  о политике, зал шумел: «Не надо, давайте о кино поговорим.»  Не обошлось, конечно, без кино и театральных баек. Аудиозапись творческой встречи Н.С. Михалкова с участниками фестиваля «БТР»  выложена в моем блоге. (Часть 1, часть 2, часть 3, часть 4)


До вечернего спектакля оставался еще час. Я прикидывала, как успеть сдать в срок материал  для газеты, по всему выходило, что расшифровкой   аудиозаписи придется заниматься ночью. Впереди был еще один Гоголь. На сей раз в варианте Красноярской академии.

Н.Гоголь . «Инкогнито». Красноярская государственная академия музыки и театра.
 Худ.рук курса з.а. России А.Истратьков.



Одна из самых спорных работ на фестивале. Театр  переживания  уступил место театру представления. Чиновники в уездном городке  оказались  карикатурными  человечками, каждый из которых   сводился к одной детали, гипертрофированной в образ: Нашлепка на носу, Сломанные руки, Одноглазый и т.д.  Купцы-просители трансформировались в   пеструю толпу баб, истово припадающих к стопам  начальника из Петербурга. Пощечины и колотушки, раздаваемые всеми и всем,  сыпались градом, словно в итальянской площадной  комедии. С  невероятной скоростью   мелькали   гэги.  И я невольно начала опасаться –а смогут ли  студенты  осилить предложенное режиссером столь вызывающе комедийное решение спектакля?



На мой взгляд, многие, увы, не смогли, пошли по пути внешнего комизма, там, где собственных сил  оправдать задачу не хватало, «наматывали кишки на барабан», пытаясь во что бы то ни стало вызвать смех. За что и получили, мягко говоря,  недоумения в свой адрес, часто весьма справедливые.



Там же, где артист  не механически выполнял поставленную задачу, а оправдал ее внутренне,  исходя из своей органики,  образ получился. Отмечу  Егора Гуревича, исполнявшего роль Хлестакова. Он показался мне не столько мошенником, сколько наивным мальчишкой, уверенным, правда без особых на то оснований, что достоин от судьбы самого лучшего: от супа в трактире до дочки городничего и безвозмездных подношений от чиновников.   И когда в уездном городке все начинает сбываться, как в сказке, он не удивляется, уверенный: «в самом деле – в моем лице есть что-то значительное».


Городничий в исполнении Виталия Козырева  - статный плечистый красавец, опытный, и отнюдь не трусливый. Никаких дрожаний, никаких гэгов и карикатур. Его робость перед начальством – хорошо отработанная игра по давно знакомым правилам,  его  главная цель – присмотреться, что за птица -  заезжее инкогнито. Совершенно неожиданным стал для меня   введенный  постановщиком сюжетный поворот, по которому городничий отбирает письмо у Осипа и таким образом, узнает всю подноготную. А затем с жесткостью и коварством местного царька расправляется с мошенником, вздумавшим его одурачить. Еще Хлестаков со слезами благодарности обнимает  городничего, но вместо суеты прощания повисает тяжелая пауза. Обыденное замечание про ковер с цветами по голубому полю настораживает, уж слишком явно встали в боевую стойку верные держиморды.
Сцена безмолвного убийства самозваного  ревизора заставила стихнуть зал. Пощечины и колотушки, веселившие  на протяжении всего действия, стали   знаками разлитого в воздухе насилия. Смешной уездный городок оказался зловещим Догвилем,  прикончившим  заезжего легкомысленного юнца.
Видела я много «Ревизоров», включая апокалиптическое действо в постановке Туминаса  и   трактовку Голомазова, отсылающую  к репрессиям 30-х годов ХХ века, но признаюсь,  такое неординарное решение меня поразило . И все же, оно во мне не вызывало отторжения: «Это не Гоголь». Потому что после смеха остался страх  и  горечь от того, какова может быть российская действительность.
Фото из группы Волковского театра Вконтакте
Поделиться
Комментировать

Популярное в разделе «Авторские колонки»