Без воздуха

Те, кто видел предыдущие постановки Дениса Азарова в Волковском театре (Концерт-реквием к 9 мая «Он не вернулся из боя», «Бред вдвоем» и «Москву-Петушки»), думаю, и не ждали от режиссера хрестоматийного прочтения хрестоматии, простите за тавтологию. Для тех, кто не еще не успел увидеть его работы, отсутствие  явных примет русского быта в постановке по Островскому, возможно, царапнет. На сцене нет  ничего, чем могла бы восхититься и умилиться  душа, склонная к патриотической экзальтации: ни волжских крутых берегов, ни  церковных куполов, ни березок, ни рябин.

Открытая огромная коробка сцены, металлические конструкции по бокам, мост,  по которому передвигаются герои, ряды софитов, нависающих над головой. Безжизненное гулкое пространство напоминает то ли заброшенный заводской цех, то ли док с заржавевшими кораблями, пущенными под нож за ненадобностью.  (Художник Екатерина Джагарова). Голоси, изойдись в крике-муке – все распылится, истает без следа  в холодной пустоте. 
Город  Калинов   предстает  механизмом  со своим раз и навсегда установленным порядком. Главные часовщики – Кабаниха (Александра Чилин-Гири) и Дикой (Сергей Цепов)  бдительно   следят за исправностью  движения шестеренок, втулок, маятничков. Все идет по правилам: служанка Глаша (Евгения Родина) движется, словно  хорошо обученный солдатик, четко выполняет повороты «напра-нале», держит выправку, будучи даже  с  самоваром в руках.  Остальные обитатели могут  бурчать, выражать недовольство, даже удариться в многословную критику, как Кулибин (Владимир Майзингер), но общей картины это не искажает, все находится в пределах допустимого.  «Беззаконной кометой»  врывается Катерина (Анна Ткачева),   со своей страстью, грехами, соблазнами  и покаянием, угрожая притушенному, выхолощенному  укладу жизни. 
И гулкая пустота взрывается   диссонансными звуками (Композитор Денис Хоров -   ).Раздается  адский грохот и скрежет, словно ржавый корабль подает голос. Возведенная конструкция, казавшаяся такой незыблимой, почти лишена   опоры. Ощущение грозы как пред-апокалипсиса, неизбежной расплаты за грехи – не Катерины – всех! – возникает  не только из музыкального ряда, но и  через смешную и парадоксальную деталь – обыватели выстраиваются в ряд, как на пионерской линейке и прикрываются зонтиками.
Мне кажется, что Азарову больше всего не хотелось длинных объяснений и резонерских толкований происходящего. Он не ставил перед собой задачу делать музейную реконструкцию эпохи или  смаковать красоту языка в  тексте Островского. Он выбрал путь приближения к способу восприятия современного человека – не литературоцентричность, а полифонию, в которой в равной степени важны и музыка, и  движение, и  визуальный образ. Потому так важны здесь не слова, а паузы. Нет  заученных со школьных лет  ударных  цитат,  есть  пластические образы.  Все герои перемещаются в  огромном пространстве сцены по своим траекториям, каждый – в своем ритме, в своем рисунке. Возникает ощущение абсолютной разъединенности всех со всеми – каждый существует в своем коконе, уходит в свои мечты, страхи, страдания, не находя отклика у окружающих. (Хореограф и режиссер по пластике Анна Закусова)
Недосказанность, стремление уйти от любых иллюстраций  и доигрываний того, что уже задано самим накалом отношений между героями, - прием рискованный, но в данном случае, верный. В «Грозе» нет грозы как  раскатов грома, есть ожидание их. В «Грозе» нет любви, если  ожидать шаблонного ее выражения. Она  в судорожных движениях тонких рук Катерины (Анны Ткачевой), трепете тела хрупкой девочки-женщины, в ее взгляде, переворачивающем душу. 
Тихон (Руслан Халюзов) не объясняет, что мать велит жену бить, а ему жалко ее, не кричит, что Катя умерла, а ему жить и мучится. Он бежит, спотыкаясь, падает, поднимается, шатается, сгибается, словно давит в себе рвущийся наружу беззвучный  крик, и наконец,  сломавшись, падает, словно истекающий кровью подранок.
И образ Кабанихи  (Александра Чилин-Гири)  решен через боль – физическую (она едва ступает на страдающую ногу) и душевную – боль и страх ослабеть, потерять контроль над домашними и  над окружающей жизнью. В ее устах «воля» сродни гибели, хаосу, который  еще немного и она не в силах будет сдержать. И Катерина  с ее выплесками страстей, покаяния, жаждой искупления греха - тот самый динамит, что грозит вдребезги разнести поскрипывающий  механизм. Такого он не прощает. В финале герои в молчании перешагивают через труп погибшей Катерины, усаживаются за стол и молча, согласно заведенному порядку, пьют чай.
Время от времени  с большей или меньшей остротой возникают дискуссии, допустимо ли ставить классику иначе, чем было прописано драматургами. «Гроза» в постановке Дениса Азарова, на мой взгляд, убедительный аргумент, доказывающий, что важны не декорации и костюмы, аутентичные эпохе или нет. Важен дух и смысл, заложенный драматургом. В спектакле волковцев здесь и сейчас в безжизненном пространстве происходит  трагедия живых людей, трагедия безответной любви, одиночества,  разрушения связей между всеми и вся. Конечно, спектаклю еще предстоит расти, окрыляться и наполняться  дыханием и полутонами. Но случился «живой театр», а это главное.

Фото Ольга Сторожева
Поделиться
Комментировать

Популярное в разделе «Авторские колонки»