Праведные Иоанн, Григорий и Самодержавие (4)

Наконец пришло время рассказать, как состоялась первая встреча Августейшей Семьи с сибирским крестьянином Григорием Ефимовичем Распутиным.

Запись в дневнике Царя: «1 ноября 1905 года. Вторник. Петергоф. Холодный ветреный день. От берега замерзло до конца нашего канала и ровной полосой в обе стороны. Был очень занят все утро.

Завтракали: кн. Орлов и Ресин. Погулял. В 4 часа поехали на Сергиевку. Пили чай с Милицей и Станой. Познакомились с человеком Божиим – Григорием из Тобольской губ.

Вечером укладывался (на следующий день переезжали в Царское Село), много занимался и провел вечер с Аликс».

Матрена Распутина пишет:

«Мой отец – как это часто бывало при его первой встрече с людьми – произвел необычайное впечатление на Императора и Императрицу. Чета, которая уже не верила словам придворных, желала услышать правду от простого человека. С самого начала Они испытали полное доверие к этому крестьянину, пришедшему из недр Сибири, который, благодаря своим нравственным качествам, мог ответить Их внутренним потребностям… Более того, Император находил в них отдохновение».

В 1906 году Григорий Ефимович писал будущим Мученикам Царским:

«Я покоен, Вы научитесь премудрости  от меня, а после будут разные невзгоды, Вы будете готовы только потом, это Вы увидите и разберетесь».

«Вопреки установившемуся убеждению, что Распутин считал и выдавал себя в глазах Царской Семьи за святого, должен засвидетельствовать, что Распутин всегда негодовал, что кто-нибудь называл его святым, говоря, что такой человек, как он, святым быть не может и что Государь даровал ему право лишь молить его прощения грехов и помощи таким же грешным людям, каким является и он сам. От предложенного ему священнического сана он категорически отказался, заявив, что он просто-напросто «Божий человек», который призван для того, чтобы напомнить о присутствии Бога и необходимости молиться Ему».


Еще в древности Платон в «диалогах» отмечал, что вынашивание душ в духовном теле учителя осуществляется даже при простом общении. В частности, учеников с Сократом. Просто пребывание его в помещении увеличивало знание учеников. Тут можно вспомнить и нашего подвижника инока Василиска, жившего при храме  Архангела Михаила «что в бору», который, освящая всех окружающих своей любовью, очень быстро научал крестьянских детей грамоте, даже, казалось бы, совсем  не способных к учению.

В случае с Сократом Платон также упоминает о том, что, если кто ссорится с ним или гневался  на него, то такой человек быстро остывал и гнев его подавлялся духовной силой учителя.

Смысл русской идеи старчества как духовного общения, сообщения душ с последующим их воспитанием не в нравственном примере и назидании, а в невидимом принятии душ учеников на вынашивание душой старца.

Отец Павел Флоренский отмечал, и в его наблюдении для нас важна связь между физической природой и природой духа, которые незримо, но неразрывно связаны в человеке:

«Иной может быть расположен к нам, и все-таки мы ощущаем глубочайшее отвращение, как будто у нас отнято что-то жизненное и дорогое. И, наоборот, с другим человеком мы чувствуем, что мы как будто оздоровели, внутренняя тревога улеглась, и, даже только посидев с ним немного, мы видим, что нам не о чем его и спрашивать-то: все мучившие нас вопросы как-то сами собой разрешились…

Это ощущение подобно тому, как если бы взять палочку, намочить ее в чернилах и опустить в стакан с водою: так и от человека тянуться нити чего-то прозрачного и внутреннего, которые все повышают свой уровень в комнате, так что под конец становится прямо невыносимо дышать. А от людей духовно-доброкачественных характерно подобное же принятие какой-то теплоты».

При Русских Царях всегда были такие люди. Они не занимали почетных мест в принятой Церковной Иерархии, не были священниками и монахами. Их взыскивал Господь, не объясняя, почему именно их, ведь Он ни перед кем не отчитывается.

«Царь Алексей Михайлович держал во дворце стариков, имевших по сто лет от роду и очень любил слушать их рассказы о старине. Это были придворные богомольцы, весьма уважаемые за свою благочестивую жизнь и древность лет… В длинные зимние вечера Государь призывал их к Себе в комнату, где в присутствии Царского Семейства они повествовали о событиях и делах, приходивших на их памяти, о дальних странствиях и походах… Особенное уважение Государя к этим старцам простиралось до  того, что Государь нередко Сам бывал на их погребении, которое всегда отправлялось с большою церемониею… Глубокое, всеобщее уважение к этим старцам и старицам, Христа ради юродивым, основывалось на их богоугодной жизни и благочестивом значении, какое они имели для нашей древности. Общество благоговело перед ними. Чтило их как пророков провозвещателей Божьей воли, как неуклонных и нелицеприятных обличителей», - писал историк И.Е. Забелин.

В 1901 году, беседуя с оберпрокурором Святого Синода К.П. Победоносцевым, государственный секретарь А.А. Половцев говорил:

«Несколько столетий Россия держалась на том, что около Государя и на войне, и в мире стояли люди с глубокими корнями в народе, с возможностью и решимостью говорить Царю правду и притом не в условных парламентских  речах или в министерских докладах, а в ежедневном обмене мыслей и чувств, результатом коего было бы поступательное на всех поприщах медленное, но твердое движение нашего родного края, которое создало великую, грозную, славную Россию».


Игумен Серафим (Кузнецов) во время Высочайшей аудиенции 8 декабря 1910 года говорил Императору:

«Только тогда внутренние и внешние  враги могут достигнуть своих преступных замыслов, когда не будет на Государстве благословения Божия. Когда Господь древле хотел наказать Израильское Царство, то прежде отнимал Свое благословение, а признак сего – отсутствие пророков, предвестников и чудес. У нас же в России за Царствование Вашего Величества не прекращались истинные подвижники и праведники».

Так что есть необходимость появления рядом с Царем такого человека, как Распутин чувствовали истинно государственные и высокообразованные люди. И время этого появления Господь выбрал самое трагическое нашей Русской истории.

На Саровских торжествах 1903 года в письме святого Серафима, полученном Государем и государыней, по свидетельству Н.К. Смирновой, «не просто предсказывался трагический ход жизни России и Августейших ее Повелителей, но давался совет, как можно удержать Россию над пропастью, - отказаться Государю и Государыне от личного счастья, принять монашеский постриг. Государь же – Патриаршество и Регенство над Сыном, как это было при избрании на Царство первого Романова – Михаила».

Как мы помним, Отец Михаила Федоровича Романова был Патриархом Всея Руси Филаретом и в начале царствования Сына был над ним Регентом.

Далее Смирнова продолжает:

«Так что не просто Собственные размышления, но завет Великого святого старца привел Государя Императора к мысли о Патриаршестве. Как известно, Венценосные Супруги этот совет приняли и пытались воплотить в жизнь, но ответом… Синода было молчание, и, взглянув на  них с гневом, Государь ушел… Это молчание еще вспоминается».

Вспоминал и я, многогрешный, об этом «молчании», которым «предается Бог», когда Господь сподобил меня взяться за писание картины «Святой Серафим Саровский благословляет Семью Царя Николая II». Писал я ее в деревне Загайново, в своем доме.

И многого, многого тогда еще не знали мы с моей покойной женой ни о мученике Царя и Его мученической Семье, ни о старце мученике Григории Распутине Новом. Однако небеса на картине позади святых, над Дивеевской обителью вышли тревожными, мрачными.            

По времени прихода Распутина в Царскую Семью состоялся после встречи Императора с членами Св. Синода и отказа ему в Патриаршестве. На эту трагическую для России утерянную последнюю возможность спастись:

«Разве это праведники, что в клобуках, состязаются из-за Патриаршего Престола?.. Разве это нужно им искать и указывать? Нужно, чтобы Духом прониклись все и сами указали на человека: вот Патриарх. А такого нет и его не выдумаешь. Подобрать можно по росту, по красноречию, так чтобы подходил к правительству, но чтобы Патриарх своим духом покрывал весь народ и чтобы в него и православные, и иноверцы поверили, Для этого нужно родиться и тихо, незаметно вырасти».

Надо было дальше жить с Богом и Своим народом. 2июля 1906 года под угрозой пушек взбунтовавшегося Кронштадта Государь спокойно говорил министру иностранных дел А.П. Извольскому: «Если вы видите меня столь спокойным, то это потому, что Я имею твердую уверенность, что судьба России, точно так же как судьба Моя и Моей Семьи, находится в руках Бога».

«Я глубоко убежден, - впоследствии писал министр, - что источником, из которого Император Николай черпал душевную Ясность и веру в провиденциальный характер своего назначения, является религиозное чувство редкой напряженности».


Праведные Иоанн, Григорий и Самодержавие (4)

Государь и Государыня жили, зная предсказания об Их судьбе страшной Богосветлого Серафима и Авеля Вещего. Жили и знали, что неизбежно наступит 18-й год. Просто невозможно представить себя на их месте, не Царском, а человеческом. Господь, оберегая нас, Скрывает от нас будущее, какого же Его доверие к этой Семье, если Он открыл Им сроки Их крестного пути.

«В самом начале этого злополучного 1905года, 6 января, в день Крещения, - писал впоследствии директор Пажеского корпуса генерал Н.А.Епанчин, - произошло печальное событие, кажется, до сих пор не выясненное окончательно. В это день, как всегда, после Литургии в соборе Зимнего Дворца состоялся крестный ход на Неву, на Иордань, для великого освящения воды… Во время водосвятия я стоял в трех шагах за Государем. Когда митрополит опустил святой крест в воду, начался, как полагается, салют из орудий Петропавловской крепости и из полевых орудий, стоявших у здания биржи на Васильевском острове. Во время салюта мы услышали звон разбитых стекол в окнах Зимнего Дворца, и у моих ног на красное сукно упала круглая пуля; я ее поднял – это была картечная пуля. Государь проявил на этот раз полное самообладание».

«Спокойствие, с которым Государь отнесся к происшествию, грозившего Ему самому смертию, было до того поразительно, что обратило на себя внимание ближайших к Нему лиц окружавшей Его Свиты.. Государя спросили, как подействовало на него происшествие. Он ответил: «До 18-го года я ничего не боюсь… Раненых, по особой милости Божией, не оказалось, за исключением одного городового, получившего самое легкое ранение. Фамилия же этого городового  была – Романов. Заряд, метивший и предназначенный злым умыслом Царственному Романову. Романова задел, но не Того, на Кого был нацелен: не вышли временя и сроки – далеко еще было до 1918года».(С.А. Нилус «на берегу Божьей реки».)

В православной Сирии народ считал Государя Николая II не только Государем Русским, но и Сирийским. И, когда до Сирии дошли вести об убийстве Русского Царя, сирийцы сочли это за Знамение о начале конце света, и многие покончили жизнь самоубийством, а траур по последнему Русскому царь продолжался более двух лет.

Почему об этом вспоминалось в дни, предшествующие Рождеству Христову, и около дня памяти о кончине святого праведного Иоанна Кронштадтского? Прежде всего приведем слова, которые приписывают « Народному святому», как его характеризовал другой «Народный святой» - Григорий Распутин – Новый: «Демократия в аду, а на Небе Царство».

Выходцы из народа, оба этих столпа русской духовности явились последними русскими оградителями и охранителями последнего Русского царя – Отца последнего Русского Царства. Вспоминают в эти святые Рождественские дни о трех людях, освятивших собою, всей своей жизнью, светом истины путь всякого русского, во тьме тонущего в трясине ада «мира сего». И сам батюшка Кронштадтский дает нам своей исповеднической жизнью право говорить о постоянной его заботе – самодержавии в России, а это, пожалуй, самая немодная ныне тема.

«Царь», «Помазанник Божий» - прямо алхимия для современного человека», - говорил Григорий Ефимович Распутин - Новый. Так говорил человек, которого писатель Алексей Михайлович Ремизов ставил в пример всем тем государственным и политическим  деятелям, которые мнили себя вершителями судеб Православной Империи и главными претендентами на истину, которая не в спасении души, а в спасении «еврозоны», как на поверку оказывается.

После февральского переворота 1917 года, после убийства Г.Е. Распутина, ознакомившийся с речами в  газетах августовского Госсовета в Москве А.М. Ремизов написал в дневнике: «Какая бедность у Керенского. И пустота у Авксентьева.  Россию забыли. Не революция. Россия. Да Гриша убиенный нашел бы слова. А утром бы его убили, заплевали интеллигенты… Речами Керенского кричит умирающая бессильная революция».

Во второй половине XIX века от рук бесчисленных инородных иноверных террористов пролились реки крови Государевых слуг и кровь царская. Заметна в этой тщательно воздвигаемой на крови стене между Царем и Его народом роль Ходынской катастрофы. Однако в 1905году в Царском Дворце неожиданно появился крестьянин Григорий Ефимович Распутин. Он и сломал тогда преступные игры.


Поделиться
Комментировать

Популярное в разделе «Авторские колонки»