Ветер добычи, ветер удачи (5)

Эпическая сцена капитуляции Гунгуньяны перед Мосинью ди Албукерки и не менее эпическое вручение, - под рев военных труб! – головы Мангуиганы его матери для торжественного погребения по обычаям предков стали прощальным салютом, вернее даже, реквиемом по эпохе.
Капитал

Время старой, неспешной, жившей по средневековым понятиям Португалии необратимо истекало, задержавшийся в пути капитализм пер вперед, ломая все, что хоть как-то мешало, вплоть до монархии. В 1908-м невесть откуда возникшие «революционеры» убьют короля и наследного принца, в 1910-м бизнесмены и вовсе объявят Республику, где будут уже полноценными, ничем не связанными хозяевами.



Сравняться с Англией, Францией и прочими мастодонтами, естественно, никто не мечтал, но обогащаться желали все, - и в новых реалиях напичканные таблицей Менделеева недра колоний сулили невероятные барыши. Но даже и по старинке, просто на плантациях, барыши все равно ошеломляли: вошедшее в моду какао давало сумасшедшие прибыли, если, конечно, вложения были минимальны. А чтобы вложения были минимальны, нужно было максимально удешевить рабочую силу, исключив всякое с ее стороны несогласие. То есть, вернуть рабство. Но, ясное дело, красиво, по-современному.

Вот так, на рубеже веков возникла система «контрактации», в рамках которой любой чернокожий, не способный заплатить налоги, мог их «добровольно» отработать. Типа как в Свободном Государстве Конго, куда португальские чиновники и бизнесмены ездили перенимать опыт. И деться местным было некуда: ежегодно воинские части посещали ангольские деревни, «законтрактовывая» указанное центром количество свободных людей и приводили их в Луанду. А там бедолагами забивали трюмы кораблей и, не выпуская на палубу до самого конца рейса, везли пахать на плантации «острова смерти» Сан-Томе, откуда через год (обычный срок «контракта», списывавший задолженность по налогам за два года) возвращался, в лучшем случае, один из пяти.

Впрочем, мало чем легче было и тем, кого минула чаша сия: по бельгийскому образцу организовали «общественные работы» и в самой Анголе, особенно в районах, где выращивались каучуконосы. Туда, правда, посылали, в основном, женщин и детей, которые, - поскольку на питании хозяева экономили, а эксплуатация была нещадной, - вымирали еще скорее, чем их мужья и отцы на далеких островах. И как-то само собой получилось так, что привычная, веками державшаяся схема отношения белых с черными очень быстро изменилась: вдруг выяснилось, что межрасовые браки, оказывается, дело непохвальное, что дружить с чернокожим европейцу невместно, а позволять «туземцу» делать карьеру и вовсе не следует.

В принципе, ясно, почему. Чтобы, муча других, самому не мучиться сомнениями, необходимо убедить себя, что те, кого мучишь, - не люди. Но португальцам такой подход был не совсем привычен, а потому в надсмотрщики и прочий служивый люд на плантации старожилы не шли; вакансии заполнялись эмигрантами из метрополии, причем, как правило, наихудшего качества, - да еще и мечтающие разбогатеть как можно скорее, - а это, в свою очередь, кратно ухудшало положение батраков, и по джунглям, от деревни к деревне, от племени к племени шли вести о том, что белые сошли с ума и надо защищаться.

Первая ласточка прилетела в 1898-м, с юга, от племени гамбос. Ранее вполне лояльное, - живя на отшибе, покорно платили скромную дань, - они разгромили фактории, заподозрив негоциантов в составлении неких списков и, семь бед – один ответ, осадили форт Хумбе, перерезав все тропы, связывавшие его с плато Уила. Естественно, тут же подключились немирные овамбо-куамато, и в результате большая (600 белых и 400 черных солдат) колонна капитана Артуро де Пайва мало того, что не справилась, но, потеряв в боях и от болезней 20% личного состава, в августе вернулась восвояси. После чего, земля гамбос надолго  вышла из всякого подчинения Луанде. Как и междуречье Бенго и Логе, всего за пару лет до того присягнувшее Португалии. Теперь, истерически боясь попасть на «контракт», племена вновь взялись за оружие, за 8 лет разгромив десяток сильных карательных отрядов и покорившись лишь в 1910-м, потеряв под пулеметным огнем 70% мужчин.



Южный крест

Но сколько-то успешно сопротивляться мог только самый крайний юг. Туземцам, жившим севернее, в местах, более освоенных, усталым после двухвековых передряг, пришлось куда беспросветнее. Так, «война балунда», случившаяся в 1902-м близ Бенгелы, несмотря на пышное название, придуманное португальскими журналистами и подхваченное историками, на самом деле, не была никакой войной: просто стихийные волнения перепуганных, давно отвыкших от сопротивления людей, подавленное быстро и качественно с пулеметов. И не поверх голов, как писали в отчетах и газетах.

Англичанин Невинсон, чуть позже проезжавший через «воевавшие» деревни, записал в дневнике точные цифры, которые сам насчитал, - более 400 трупов африканцев (включая женщин и детей) и только три трупа белых. А когда Times опубликовала его репортаж с фотографиями и Европа наморщила носик, португальцы, оправдываясь, понесли такой бред, что свидетель обвинения счел нужным дополнить публикацию открытым письмом: «Восстание, приписываемое португальцами абсурдным причинам, вроде политических интриг двух-трех миссионеров, несомненно, было вызвано несправедливостями, насилиями и низменными пороками торговцев и администраторов. Не всех, далеко не всех, но худшим позволялось всё».

Впрочем, по большому счету волнения на местах Лиссабон интересовали мало. Террор приезжих чиновников и пулеметы делали свое дело. Главная задача, поставленная перед властями колонии, заключалась в максимально быстром, чего бы это ни стоило, продвижении на юг, считавшийся покоренным, но чисто официально. В реальности, 3948 живших в междуречье Кунене и Кубанго белых кучковались под стенами фортов, а безраздельными хозяевами края были северные овамбо, куамато и куаньяма, не просто грабившие фермы, но и нападавшие на форты западнее Кунене. Исправить такое положение, - чтобы предотвратить возможность перехода немцев из Намибии на северный берег Кунене и к востоку от нее, а заодно и показать англичанам, что «формальная территория» контролируется эффективно и не надо перекраивать карту, - было настоятельно необходимо.

Решение было принято еще в 1903-м, но, пока угроза была гипотетической (север Намибии, страна овамбо, знемцам де факто не подчинялся), никто не спешил. Однако в 1904-м исход  проигравших войну за Намибию гереро в Овамболенд сделал реальным занятия «формальных территорий» немцами. Явочным порядком, конечно, как бы в процессе преследования, но всем было ясно: Рейх, если он придёт на бесхозную землю, потом не выгонишь. В такой ситуации вечно дефицитные деньги на подготовку нашлись, лучшие стратеги королевства экстренно разработали оперативный план кампании, основанный на успешных действиях против Гунгуньяны, и 19 сентября 1904 невиданно большая колонна, - 467 белых солдат, 40 офицеров, 1300 солдат-африканцев, 7 орудий, - под командованием капитана Жоао Агуйара, губернатора Уилы, вброд перешла Кунене.

Хорошо зная, что такое куамато, основные силы шли осторожно, построившись в каре. Авангард же, - 500 солдат при двух пушках, - двинулся ускоренным маршем, имея задачу атаковать и захватить эмбала (крепость) Игура, верховного вождя куамато. Однако с внезапностью вышла накладка. Куамато, как оказалось, хорошо знали о вторжении и, зная, устроили засаду, разместив в густых зарослях с обеих сторон тропы лучших стрелков, вооруженных новейшими винтовками, купленными у случайно проезжавших через их земли англичан. По ряду данных, кстати, были там и сами англичане, решившие задержаться в экзотических местах, но проверить так ли это, уже невозможно.

Тем не менее, плотность огня, накрывшего колонну, оказалась убийственной. В полном смысле слова. Причем били прицельно, выщелкивая офицеров, а беспорядочная ответная пальба по зарослям не имела никакого эффекта. А португальцы, запаниковав, побежали, бросив обоз и орудия, в спину авангарду ударил резерв куамато, вооруженный копьями и топорами, на плечах бегущих прорвавший ряды не ожидавшего такого поворота событий каре. Строй рассыпался, началась рукопашная, в которой туземцы всегда были сильнее белых, один за другим погибли все офицеры, включая командующего, - а под конец, вишенкой на тортик, бегущие войска накрыла огнем собственная артиллерия, не сообразившая, по кому палит.



Человек со справкой

Такого поражения португальцы в Африке за 300 лет еще не знали. Разве что, во времена Нзинги, но это было очень давно. Ехидная британская пресса, невинно злорадствуя, поминала Изанзлвану, а власти королевства, стремясь во что бы то ни стало исправить положение, назначили губернатором Уилы отставного майора Антониу Росадаша, имевшего репутацию неплохого стратега, изъяв его ради выполнения миссии из сумасшедшего дома, где заслуженный воин сидел уже три года, лечась от шизофрении с признаками садизма.

Профессионалом он, впрочем, был достаточно высокого класса, и когда разработанный им план получил одобрение на высшем уровне, приступил к исполнению, очень медленно продвигаясь на юг, методично обрабатывая поселки куамато артиллерией и сжигая все, что уцелело. Взятым в плен вождям отрубали (а иногда и отпиливали) головы, выставляя их на всеобщее обозрение, и в то же время вели переговоры с еще живыми вождями, обещая пощаду и подарки тем, кто согласится признать себя вассалом «Мвене Путо», короля Португалии.

Такая тактика, - по определению самого Росадаша, «в соответствии со старым принципом: сначала раздели врагов, а затем бей поодиночке», - оправдала себя, но не так однозначно, как рассчитывали в Лиссабоне. Второй поход, в июле 1906, считавшийся уже «профилактическим», вопреки ожиданиям, не стал легкой прогулкой. Хотя Росадашу, имевшему в свите некоего Карипалули, претендента в верховные вожди куамато, знающего все тропы и все тайны соплеменников, удалось атаковать черных внезапно, те успели перегруппироваться и отпор был так жесток, что солдаты, потеряв 13 убитыми и 55 раненым, отступили. То же самое, - тактические отступления и немалые потери, - повторилось два месяца кряду, и только 28 сентября Росадаш сумел, взяв  штурмом почти разрушенную орудийным огнем эмбала куамато, поднять над ней флаг Португалии, зафиксировав (в первую очередь, для Берлина) факт «эффективного контроля».

Игуру, взятого в плен, естественно, повесили, вождем куамато, естественно, назначили Карипалули, тотчас давшего «согласие» на возведение на месте его «столицы» форта Луиш да Браганша, а туземцам сообщили, что война окончена и кто хочет жить, должен в трехдневный срок зарегистрироваться в налоговых списках, если не хочет, чтобы его имущество было конфисковано. И диковатые люди, - сами не ангелы, скорее наоборот, но напуганные отмороженным психом, - сломались. Юг затих. Хотя и не совсем: экспедиции продолжались аж до ноября 1915, когда были «усмирены» последние упрямцы, «не проявлявшие должного уважения к португальскому флагу».
Поделиться
Комментировать

Популярное в разделе «Авторские колонки»

  • За попытку - спасибо!
    Режиссер если и не самоубийца, то, по крайней мере, решил поставить планку для прыжков в высоту на олимпийскую отметку, решила я для себя, когда увидела в фестивальной афише Альбера Камю. Насквозь литературная, абсолютно не бытовая философская пьеса, найдет ли она сейчас собеседников среди зрителей?...
    Светлана Гиршон
    Провинциальные диалоги
  • История Призрака в мире торжества материальных ценностей
    91-й театральный сезон в Ярославском театре кукол открылся премьерой спектакля «Кентервильское привидение». И – ах! – как же я рада это событию!
    Лариса Драч
    Ещё не вечер
  • Земля войны (1)
    Наблюдая за трясущимися губами говорящих голов, обсуждающих в европейских ток-шоу нынешний взрыв миграции, все чаще читая парафразы на темы Мечети Парижской Богоматери, памятуя кадры с разноцветной молодежью, крушащей Сен-Дени, нет-нет, да вспоминаю о человеке, сказавшем некогда пленившему его капит...
    Лев Вершинин
    Связь времен
  • Код доступа
    Счетная палата РФ с чувством глубокого разочарования констатировала, что широко разрекламированная госпрограмма «Доступная среда» до сих пор ощутимо не улучшила жизнь инвалидов.
    Александр Богатырев
    Есть повод