Тропик рака (2)

"Добрая Империя Добра" завершена. Писалось в два прихода, с двухлетним перерывом, но, похоже, удалось уложить все, что хотел, хотя получилось гораздо больше, чем предполагал, начиная.
Петля гистерезиса

Некоторое время, впрочем, индейцев не беспокоили. Оставлять им симпатичную землю в планы, конечно, не входило, но и средств на масштабные чистки не было, поэтому сперва решили всего лишь заставить семинолов перебраться подальше от берега, чтобы не вводить во искушение испанцев и англичан... В сентябре 1823 года подписали соглашение с уже на все, как когда-то Маленькая Черепаха, согласным Ниматлой, сойдясь на том, что красные будут вести себя хорошо и подчиняться, а за это власти США оплатят 100% подъемных, назначат племени 5000 баксов ежегодного пансиона, а также пришлют учителей и мастеров для обучения ремеслам. Взамен семинолы обязались участвовать в строительстве дорог и не принимать беглых, неважно, черных или белых. Прошел год, второй, третий, а воз стоял на месте. Семинолы уходить с обжитого побережья в болота не спешили, американцев это злило, в Вашингтоне заговорили об окончательном решения вопроса, и в конце концов, когда в 1828-м президентом избрали Эндрю Джексона, считавшего индейцев «лишним звеном в природе» и «шуткой Господней», эти настроения стали государственной программой: Конгресс принял решение о переселении всех красных, включая «пять цивилизованных племен» за Миссисипи. Обо всем этом, однако, будет рассказано позже, а пока что, - закон есть закон, - семинолам сообщили, что вариантов больше нет.

Стараясь избежать неприятностей, то есть, затрат, даже свозили несколько вождей в Оклахому и хотя засушливые, а зимой и буранные места сашемам, привыкшим к теплу и влажности, 28 марта 1833 года их как-то убедили подписать Акт о Согласии. За всех. После чего кое-кто, в основном, подписанты, тронулся в путь, - на все про все отводилось три года, - но подавляющее большинство кланов, вожди которых ничего не подписывали, как ни старался их убедить в бессмысленности упрямства федеральный агент Уайли Томпсон, подопечным сочувствовавший, признать соглашение отказались категорически. Наоборот, обсудив ситуацию, постановили «сражаться и умирать там, где родились». Вот именно в это время и стало широко известным ранее мало что кому говорившее имя Аси Яхоло. Который, вопреки красивым сказкам и фильмам, - повторю сказанное в самом начале, - никаким вождем он не был. Абсолютно без «цепи предков», даже, больше того, с пятнами в родословной: сам называл себя чистокровным мускогом, да и внешность соответствовала, однако в некоторых документах именуется Уильямом Пауэллом, и хотя любые намеки на сей счет отрицал с возмущением, есть данные, что пару раз передавал подарки в Алабаму, какому-то Фрэнку Пауэллу. Не числилось за ним и каких-то военных заслуг, просто потому, что в войну был подростком, а междоусобицами семинолы не баловались.

Тем не менее, парень славился силой, отвагой, жестким нравом, умением убеждать и предельно ясной политической платформой: «Белый не может меня сделать черным, но я могу выкрасить белого его собственной кровью и вычернить под солнцем и дождем», так что считался неформальным лидером молодежи, а потому имел влияние на пожилого и не слишком решительного верховного вождя семинолов Миканопи. Так что, организацию сопротивления, перейдя в 1834-м, после попытки ареста, на нелегальное положение, возглавил именно он, когда год спустя стычки белых с красными стали повседневной нормой, именно он поставил точку на сомнениях вождей, лично убив одного из них, Чарли Оматлу, изменившего свое решение и давшего согласие на переезд. С пояснением: дескать, со всеми предателями впредь будут поступать только так. Это само по себе было Поступком: простолюдин, подняв руку на вождя, навлекал на себя месть всей «цепи предков», и если уж его это не остановило, значит, «защита духов» у него была силы неимоверной. В результате, авторитет Яси Ахоло возрос выше облаков, спорить с ним уже не решался никто, - что, по мнению большинства исследователей, и дало старт Второй Семинольской.



Отечественная

В общем-то, шансов у красных людей не было никаких, но они этого не понимали. А если и понимали, все равно, наверное, не остановились бы. И началось с фейерверка: в ночь с 25 на 26 декабря 1835 года, попав в лесную засаду, был стерт с лица земли большой (108 солдат) отряд майора Фрэнка Дэйда, отряженный властями для организации выселения непослушных, причем опасливого вождя Миканопи идти в бой буквально заставили собственные воины. Через день, 28 декабря, лично Аси Яхоло захватил Агентство по делам семинолов и перебил всех, включая агента Томпсона, к которому, в общем, относился неплохо («Я стрелял не в него, а в Большого Белого Вождя», пояснил он позже). А далее пошло: летучие отряды всего за пару недель разорили пару поселков и даже небольшой береговой форт, и в Вашингтоне поняли, что реагировать следует быстро. На полуострове была сконцентрирована целая армия, 9 тысяч солдат во главе с генералом Томасом Джесупом, считавшимся толковым воякой, генерал свою репутацию подтвердил, всего за пару месяцев разгромив несколько вражеских «батальонов», вслед за чем многие вожди, включая Миканопи, сдались и попросили помочь поскорее уехать на Запад, подальше от страшного Яси Ахоло. Но решительного успеха все же не было, напротив, 2 июня 200 воинов атаковали «транзитный пункт» у форта Брук и освободили 700 арестованных. В общем, кто его знает, какие бы еще сюрпризы случились, но генерал Джезуп, не желая сложностей, пригласил красных лидеров обсудить ситуацию, а когда они явились, просто приказал арестовать «мятежников» и вывезти из Флориды. Впрочем, всем вскоре удалось бежать с этапа, кроме Яси Ахоло, которого везли до Южной Каролины в цепях, а там посадили в карцер, бежать откуда никакой возможности не было. Где он вскоре, в январе 1838 года, и умер, а уж от болезни или наложил на себя руки, узнав о разгроме главных сил семинолов у озера Окичоби, - об этом разные источники и говорят по-разному.

Всю дальнейшую историю, - длинную вереницу поражений, капитуляций, захватов в плен пришедших на переговоры под честное слово, и новых стычек, и новых капитуляций, и смертей лидеров, и появления новых, - нет никакой нужды пересказывать детально, пусть этим занимаются историки Флориды, которые, впрочем, именно этим и занимаются. Вот только факт есть факт: что бы ни творилось, семинолы не только не собирались сдаваться, но и перестали идти на какие-либо переговоры. Томаса Джезупа отозвали, как не справившегося, командование принял Захария Тейлор, будущий победитель Мексики и президент США, но и ему не слишком везло, - разве лишь созданная им цепь укреплений слегка обезопасила «цивилизованные» районы. А тем временем, расходы на усмирение небольшого и, по сути, не слишком мешающего племени выросли до вовсе неподъемных сумм, - и 19 мая 1839 года генерал Александр Макомб, личный представитель президента, после месяца «переговоров по-честному», сообщил, что примерные условия мира согласованы. Но ошибся. То есть, кто-то из вождей, жалея своих людей, да и себя, выходил из болот, брал подъемные и направлялся на Запад, - но не все. Сформировался круг «непримиримых», - Сэм Джонс, Чипко, Хвост, Билли Кривоногий, - и они сдаваться соглашались лишь при том условии, что их переведут жить куда угодно, но во Флориде. А на это Вашингтон, сами понимаете, пойти не мог даже не из опасений новых мятежей, но по принципиальным соображениям. И война продолжалась. Семинолы уже не вступали в открытые бои, они прятались и атаковали, прятались и атаковали, не нанося даже особых потерь, но коммуникации на полуострове были перерезаны, а генералу Тейлору, при всем авторитете, военном таланте и специально завезенных собаках-людоедах, натасканных на работу в болотах, удавалось разве лишь держать линию блокпостов.

Кончилось все, естественно, очередной сменой кадров: командование театром военных действий перешло к генералу Уокеру Кейту Армистеду, автору идеи «войны на воде». Но опять-таки, кое-чего добившись, - флотилия каноэ с выписанной морской пехотой ежедневно бороздила плавни, ловя малейший шорох, - задачу в целом решить не смог, даже применив массированное уничтожение посевов и даже пустив в ход деньги, 55 тысяч долларов, выделенных Конгрессом специально на «подарки дальновидным лидерам». В итоге, дошло до того, что генералы стали хором отказываться от назначения, вредящего послужным спискам, и в мае 1841 года Армитеда сменил полковник Уильям Дженкинс Уорт, имеющий минимальный бюджет на все – про все. Усмирить индейцев не получалось даже после принятия «Акта о вооруженной оккупации», разрешившего передачу участков флоридской земли кому угодно, кто готов их обрабатывать и не боится индейцев. Обрабатывать благодатную землю готовы были многие, но семинолов боялись уже все. А между тем, все это, - в бездну рухнули почти 40 зеленых лимонов, - надоело и Конгрессу, и обществу, которое, вдруг вспомнив, что семинолы, как ни крути, «культурны», требовало «умеренных уступок». Ну и, в конце концов, поладили. Всем, кто готов был умереть, но во Флориде, предложили «неформальную» резервацию на юго-западе полуострова, оформив ее как «временный протекторат». Это было лучше, чем ничего, вожди «болотных теней» посовещались, - и 14 августа 1842 года полковник Уорт объявил о прекращении войны.

Вечная история

На том бы, казалось, и сказке конец. Штаты получили Флориду, вскоре тоже ставшую штатом, поселенцы спокойную жизнь, а семинолы, - общим числом всего-то под три с половиной сотни самых упрямых душ во главе с Билли Кривоногим, - возможность копаться в плохонькой, гиблой, топкой, зато своей земле. Да еще сидело где-то в лесах вне резервации с два десятка семейств «аутсайдеров», людей вождя Чипко, не желавшего ни говорить с белыми, ни воевать, ни вообще иметь каких-то дел. Да и люди Билли тоже старались держаться от переселенцев подальше, - и правительство это оценило: накануне войны с Мексикой, во избежание ненужных осложнений, президент Полк даже создал вокруг «индейской территории» буферную зону в 20 миль, изгнав оттуда самовольно поселившихся фермеров. Но остановить переселенцев реальной возможности не было: начинать с нуля в болотах мало кто умел, а земли семинолов, уже возделанные, и казались лакомой добычей, к тому же, еще и беззащитной. По крайней мере, так казалось. Насчет того же, что власти Флориды прикроют своих избирателей от федерального неудовольствия, вообще не было никаких сомнений, - чего «сквоттеры», изредка сталкиваясь с семинолами на торговых постах, в общем, и не скрывали. А те очень внимательно слушали и пересказывали в поселках.

Неудивительно, что в итоге начались проблемы. Удивительно, что начались они только летом 1849 года, аж через семь лет после «вечного мира». Естественно, первыми не выдержали «аутсайдеры», и не выдержали так убедительно, что самозахватчики бросились в паническое бегство, а поскольку достаться могло всем, Билли Кривоногий, вождь «официальных» семинолов, выдавил из Чикто выдачу властям нескольких виновников нападений на фермы. Но было уже поздно. Информация о «нарушении индейцами условий» ушла в Вашингтон, там из мухи раздули слона, и Кривоногий получил сообщение, что Большой Белый Вождь, безмерно огорченный, решил непременно выселить «не оправдавших доверие» семинолов на Запад, причем всех, без разбора.

А дальше все пошло по накатанной колее. Делом занялся генерал, Лютер Блейк, один из немногих, знавших, понимавших и уважавших красный народ. Кто-то из мелких вождей, польстившись на щедрые посулы, решил не будить лихо и вышел из болот, но большинство и слышать об этом не желало. Даже тогда, когда федеральные власти, решив не скупиться, выделило за согласие каждому мужчине по 800 долларов и 450 долларов на женщину или ребенка, - сумму, за которую любой белый фермер мгновенно переселился бы куда угодно. И более того, не помогли ни показательное турне семинольских вождей в Новую Англию, где с ними общался сам президент, ни подарки, ни даже медали за будущие заслуги: подписи-то вожди поставили, но вернувшись домой и посмотрев в глаза воинам, тут же от них отказались. А в 1853-м ко всем еще погиб неведомо от чьего выстрела генерал Блейк, и власти Флориды, решив поставить Вашингтон перед фактом, начали готовить удар, против чего в столице ровным счетом ничего не имели при условии, что все будет решено за счет бюджета штата. Однако, как оказалось, местная милиция мало на что способна: за два с лишним года охоты на «аутсайдеров» ею были «обезврежены» один воин, три женщины, два малых дитяти и 140 свиней, зато индейцы начали мстить, и стало ясно, что без армии никак. В августе 1854 года глава военного ведомства СШП отдал войскам приказ подключиться к АТО. Военного положения, понятно, никто не объявлял, но всем было ясно, что начинается Третья Семинольская.

Ушельцы ниоткуда

О последнем «большом совете» семинолов, состоявшемся осенью 1855 года, известно очень много, и от свидетелей, и от участников. Признав право вождей, решивших сдаться, четверо решивших «пожили, теперь поумираем»,   - Билли Кривоногий, Чипко, Измафти, и Оссен Тастенагги, - укрыв семьи в сердце болот, начали собирать воинов, а 7 декабря, при первом прочесывании резервации, солдаты обнаружили, что поселки пусты. Не было даже собак. Зато 20 декабря, у очередной пустой хижины, семинолы появились. В полной боевой раскраске. Погибло несколько военных, остальные бежали, индейцам достались трофеи, ружья и лошади; новость потрясла штат, малодушные кинулись в бега, кто похрабрее – записываться в ополчение, выросшее до 400 стволов. Несмотря на этой, весь февраль столкновения приносили белым только огорчения, потери и, как следствие, панику. Власти штата умоляли о помощи соседей и Вашингтон, те не отказывали: к 1 марта против «многих сотен дикарей» (о тысячах, опасаясь насмешек, не писала даже желтая пресса, хотя все знали, что семинолов мужского пола вообще не больше сотни) сосредоточились более 800 регулярных штыков и почти 500 ополченцев. В такой ситуации красные могли только убивать и достойно умирать, надеясь, что родные топи помогут продержаться подольше. И они умирали достойно, меняя жизнь на много чужих жизней. Скажем, в июне, в трехдневном сражении близ форта Мид, - единственном настоящем бою за всю войну, - погибли вождь Оссен Тастенагги и еще один воин, но белых под три десятка. Красные же ушли в болота, так и не узнав, что «полностью уничтожены». И так раз за разом, хотя таких больших потерь больше не случалось. В конце концов, федералы взяли руководство операцией в свои руки, командование принял бригадный генерал Уильям Харни, имеющий опыт войны в болотах, - и по его приказу через весь полуостров протянулась линия блокпостов, рассекающих территорию резервации на малые секторы, напичканные патрулями.

Это не сразу, но помогло. К ноябрю 1857 года в руках белых были уже почти все женщины и дети из клана Билли Кривоногого, уничтожен практически все сухие участки с возделанными полями, и в то же время власти объявили всем, кто сложит оружие, амнистию и огромные (600 баксов мужчине, 100 женщине) премии за согласие покинуть Флориду. Звать мужей и отцов к болотам выгоняли жен и дочерей, и 15 марта 1858 года, потеряв все базы и вняв плачу детей, Билли Кривоногий, выйдя из топей, сдал оружие полковнику Лумису, который, еще некоторое время попытавшись выловить отряды (теперь, после капитуляции вождя резервации, их уже называли «бандами») Сэма Джонса и Чипко, но не преуспев, 8 мая объявил, что «война окончена, индейцев во Флориде больше нет». То есть, они, конечно, были, их время от времени отлавливали и высылали, но на официальном уровне было решено считать, что вопрос закрыт. Правда, во время Гражданской войны вспомнили, решили, что опытные следопыты, знатоки болот будут кстати и бросились искать, но последний вождь, «бандит» Сэм Джонс не пожелал даже встречаться, сделав вид, что его и в самом деле нет, и поскольку семинолов год за годом никто не видел, власти Флориды в 1868-м решили проявить широту души, зарезервировав за семинолами, - «если таковые в штате есть», - по одному месту в верхней и нижней палате Ассамблеи.

Раритетов, желающих объявиться ради похода в политику, однако, не оказалось. Поэтому вскоре «семинольскую квоту» упразднили, постановив, что они, в самом деле, кончились. Но, тем не менее, в 1888-м, когда прошел слух о какой-то пальбе в болотах, истерика на тему «Четвертой Семинольской» и «краснокожих, которые вот-вот вырежут весь штат» не стихала до тех пор, пока армейские подразделения не прочесали болота вдоль и поперек, официально сообщив по возвращении, что индейцев нет как явления. И вот тогда-то в ближайших к лесам поселениях начали появляться семинолы, которых население, к тому времени уже читавшее Майн Рида и тужившее, что как-то оно нехорошо вышло, встретило очень приветливо, да и власти тоже. Красных никто ничем не обижал, им выделили денег, а в 1924-м 275 семинолов, отцы и деды которых не покинули Флориду, получили американские паспорта. Сегодня их потомки по праву гордятся тем, что они – единственный народ, оставшийся на своей земле, не подписав со Штатами ни одного договора. То есть, победители.


Поделиться
Комментировать

Популярное в разделе «Авторские колонки»