Союз нерушимый (3)

Золотой Стул, за 200 лет до того на глазах у множества свидетелей сброшенный с неба великому Оссей Туту, основателю Конфедерации, был не просто символом. В нем воплощалась душа государства, совокупная душа народа, - всех ашанти, живых, мертвых и тех, кому еще только предстояло родиться, и сама мысль о том, что на этом священном сидении может восседать кто-то, кроме асантехене, да еще и чужак, была для ашанти кощунственна.


Окончание. 

Чего хочет женщина

Золотой Стул, за 200 лет до того на глазах у множества свидетелей сброшенный с неба великому Оссей Туту, основателю Конфедерации, был не просто символом. В нем воплощалась душа государства, совокупная душа народа, - всех ашанти, живых, мертвых и тех, кому еще только предстояло родиться, и сама мысль о том, что на этом священном сидении может восседать кто-то, кроме асантехене, да еще и чужак, была для ашанти кощунственна. Примерно, как для коренного москвича передача Василия Блаженного униатам. В совокупности же с высылкой асантехене, - персоны не менее сакральной, чем для японцев микадо, - это уже был перебор.

Правда, как говорили англичане, высылка была на время, чтобы привить молодому человеку уважение к европейским ценностям,  - отчего двор и народ с этим примирились, - однако и тут был нюанс. По обычаям ашанти раз в пять лет асантехене должен был в торжественной обстановке, по всем правилам, с соблюдением всех церемоний,  подтверждать титулы и должности сановников. Без этого ритуала они автоматически превращались в самозванцев, а соответственно, и Небо гневалось, и вертикаль рушилась. И очередной срок наступал как раз летом 1900 года. А Премпе загорал на Сейшелах, причем заменить его кем-то из тех, кто под рукой, возможности тоже не было: смещение асантехене допускалось лишь в тех случаях, когда он был явно неугоден Небу, а отсутствующий правитель, естественно, никаких прегрешений перед Небом не имел, то есть, менять его было не за что, и значит, невозможно.


В соответствии с такими, согласитесь, вескими соображениями, пользуясь приездом Ходжсона, старейшины обратились к нему, указав, что четыре года срок немалый, обработка уже наверняка завершена, так что пора бы вернуть его домой, где без него зарез, - на что последовал категорический, без всяких аргументов отказ в стиле «не ваше дело». И тут уже начали серчать даже самые лояльные Вдове вельможи, тем паче, что англичане, ко всему, еще и выгребали себе все золото, добытое в рудниках, не оставляя местным даже малой доли на поддержание привычных условий жизни. Так что, когда на тайной встрече, посвященной подведению итогов беседы с губернатором, слово попросила Яаа Асантева, бабушка Премпе, бывшая при нем «серой кардинальшей», но не высланная, потому что сэры на женщину внимания не обратили, выслушать ее согласились охотно.

А говорила она коротко и очень конкретно: «Как я погляжу, некоторые из вас боятся встать и сражаться за нашего повелителя. А ведь во времена Оссей Туту знатные люди не позволили бы никому без единого выстрела захватить их вождя. Ни один белый никогда не позволял себе говорить со старейшинами Ашанти так, как говорил с вами губернатор этим утром. Неужели мужество Ашанти мертво? Я не верю. Этого не может быть. Но если вы, мужчины Ашанти, не пойдёте вперёд, это сделаем за вас мы, женщины Ашанти. Да! Я призову наших женщин сражаться с белыми мужчинами, и мы будем стоять на поле боя до последнего!».

Дамский спич поставил точку на прениях. Мужчинам стало неловко, за войну высказались все, том числе, и «туземный комитет» в полном составе, а главнокомандующим определили очень немолодого (и потому не высланного), но опытного и храброго военачальника Кофи Кофиа, воевавшего с «красными мундирами» еще в 1863-м, а в селениях фанти вообще ставшего героем страшных сказок. Дополнительным аргументом в пользу такого решения стал тот известный старейшинам факт, что войск на Золотом Берегу у англичан было очень мало, не более нескольких сотен.

Основную часть гарнизонов отправили на войну с бурами, и не было секретом, что дела у британцев там идет очень не хорошо, а туземных солдат, несших караульную службу, ашанти совершенно не опасались, по старой памяти считая их мусором. На том и порешили. По селениям побежали гонцы, объявляя о всеобщей мобилизации и объясняя, куда идти. А в том, что народ, которого новые порядки достали, только ждет сигнала, не сомневался никто, и действительно: спустя всего двое суток под ружье встало более 5000 бойцов, не нуждавшихся ни в каких тренировках.


На каждом километре

Первым делом под раздачу попал отряд капитана Севила Армитежа, потерявший 9/10 состава; чудом выжившие, под покровом хлынувшего ливня ушли в Кумаси, под защиту стен форта. Не легче пришлось и гарнизонам вокруг столицы: у деревни Бали, при Чиаси, на подступах к Инкванте англичане были биты и, потеряв 29 солдат плюс двух английских офицеров, тоже бежали в эту в крохотную, но с пушками и пулеметами крепостцу. Вскоре туда подтянулись все, уцелевшие в первые трое суток, 130 черных и 29 белых военнослужащих. Плюс некоторое количество штатских. Фактически, весь протекторат, от северных оманов до Пра перешел под контроль восставших, но никакого «безумия туземцев», о котором вопили газеты Кейп-Коста, не было. Сценарий шоу режиссировали серьезные, крайне опытные люди, ставившие перед собой вполне реальные цели.

В первые же дни мятежа, «туземный комитет», позиционируя себя, как «лояльную оппозицию», направил губернатору список достаточно умеренных требований: выслать из страны всех чужестранцев — торговцев и чиновников, кроме тех, кого ашанти считали порядочными людьми, установить твердую ставку ежегодных налогов, прекратить мобилизацию в «трудовые армии» и юного Премпе домой. Ответ пришел отрицательный: насчет налогов м-р Ходжсон обещал подумать, обо всем прочем велел забыть. Выслушав, ашанти попытались атаковать форт, откатились под пулеметным огнем, насыпали валы, перерезали телеграфные провода и, более попусту не рискуя, установили жесткую блокаду, затянувшуюся аж на три месяца, раз за разом срывая попытки помочь осажденным извне.

А помощь очень старалась. Первый сводный отряд «Западноафриканских пограничных сил» (250 человек), присланный из Лагоса, вышел на дальние подступы к Кумаси уже 29 апреля. «Я видел купола капищ в бинокль! - докладывал позже капитан Шейс, - но Богу было угодно испытать нас». И таки да: попав в засаду у Каси (в трех милях от столицы), колонна, после шести часов боя, израсходовав все боеприпасы и потеряв более половины личного состава, с трудом вырвалась из окружения. А между тем, у осажденных кончалось продовольствие, и когда начало поджимать всерьез, Ходжсон обратился к «туземному комитету» с просьбой о перемирии и продуктах хотя бы для женщин и хворых, обещая рассмотреть список требований детальнее. Старейшины не возражали. 15 мая перестрелки прекратились, прислали мяса, сыров, фрукты, - однако у англичан имелись свои планы.

Дождавшись подхода с севера подмоги из «лояльных» оманов, губернатор с женой и большинством осажденных ночью покинули форт и с боями, используя фору во времени и фактор внезапности, двинулись к Кейп-Косту, куда и добрались 10 июня, потеряв по пути 115 человек убитыми и ранеными. Впрочем, главное, начальство не пострадало, а на Золотом Берегу к моменту возвращения Ходжсона уже съезжались войска отовсюду, откуда только можно было отозвать, кроме, конечно, бурского фронта, всего до полутора тысяч европейцев и еще с три тысячи фанти, вооруженных скорострельными винтовками. С этими силами уже можно было брать реванш, и в конце июня сводная колонна во главе с майором Джеймсом Вилкоксом вышла из Аккры, держа курс на север.

Предвидя после бегства губернатора из Кумаси такой оборот, Кофи Кофиа приказал строить засеки вдоль всей дороги, и ашанти постарались на совесть: импровизированные редуты возводились из толстых древесных стволов, уложенных в два ряда, пространство между которыми заполнялось камнями и плотно утрамбованной землей. Пробить такие баррикады не сразу удавалось и артиллерии, а пока англичане топтались на месте, из траншей, прикрытых завалами, их поливали перекрестным огнем. Ни с чем подобным англичане ранее не сталкивались, это придумал лично Кофи Кофиа, и потому на всем пути до Кумаси потери их были очень чувствительны. 6 июня в бою у Домпоасси потерпел поражение и отступил, потеряв 97 человек (в том числе, всех офицеров и пушкарей) отряд в 380 стволов. Там же, спустя восемь дней, нашла конец, лишившись 67 бойцов, и другая колонна, 113 солдат во главе с двумя английскими офицерами.


Неполная и оговорочная

После этого майор Вилкокс приказал приостановить наступление, и лишь 30 июня, дождавшись двух свежих батальонов «Западноафриканских пограничных сил» и наемников-йоруба из Нигерии, англичане, впервые сумев потеснить ашанти, решились атаковать ключевой укрепрайон Кокофу, бросив на штурм 800 человек при поддержке девяти орудий и шести пулеметов. Но вновь не преуспели: пропустив авангард противника вглубь своих позиций, ашанти, скрытые зарослями, открыли шквальный фланговый огонь. Дрались более трех часов; сжав неприятеля с трех сторон, абарде упорно стремились замкнуть кольцо, отрезав путь к отступлению, а когда английский рожок протрубил отход, погоня преследовала уходящих, уничтожив более 80 единиц живой силы. И тем не менее, спустя две недели сплошных боев, обойдя основную заградительную линию, свыше 1000 солдат-йоруба прорвались к Кумаси, - аккурат в тот день, когда осаждающие и осажденные начали обсуждать условия капитуляции, - и на подступах к столице Конфедерации, превращенных ашанти в сплошную линию траншей и заградительных валов, развернулись упорные бои, затянувшиеся на две недели.

В конце июля город был захвачен и форт деблокирован, однако ашанти, отступив на север, продолжали сопротивление. Последнее крупное сражение, уже сознавая, что перелом бесповоротен, Кофи Кофиа, лично возглавивший 5000 бойцов, дал 30 сентября у Абоасу. На сей раз, - «Здесь мы будем стоять ради чести!», - абарде, отбросив винтовки, трижды сходились с англичанами и йоруба в рукопашной, и только к вечеру, потеряв 150 человек убитыми и 400 ранеными (безвозвратные потери карателей примерно вдвое больше), отошли в полном порядке. Затем армия была распущена, и «туземный комитет» предложил представителям Ходжсона поговорить об условиях прекращения войны.

Как ни парадоксально, - такое случалось не часто, - власти Золотого Берега с позволения Лондона на переговоры пошли и многое уступили. Что и понятно: на 2 тысячи погибших ашанти пришлось 1001 погибших белых, а такие издержки были уже чересчур и продолжения в Лондоне не хотели. Так что, налоги были упорядочены, сумма контрибуции снижена. Конфедерация потеряла призрачную независимость, но сохранила реальную внутреннюю автономию. Все участники войны, и рядовые абарде, командиры, и политическое руководство, поскольку погибших гражданских лиц не было, получили официальную амнистию .

Правда, в следующем году, вопреки всем гарантиям, Яаа Асантева, Кофи Кофиа и «туземный комитет» в полном составе были взяты под арест и в административном порядке вывезены на те же Сейшелы, откуда никто из них, уже очень пожилых людей, так и не вернулся, а 46 полевых командиров, тоже в административном порядке, на разные сроки закрыли в Эльмине, - но не судили никого, а если кто помер за решеткой, так от судьбы не сбежишь. Зато англичане официально отказались от поисков Золотого Стула.

А это означало, что ашанти все-таки победили. Ведь, согласитесь, войну выигрывает не тот, за кем остается поле боя, но тот, кто по итогам добивается своего, - и своего ашанти добились в полной мере. Вплоть до возвращения асантехене. Они с этого момент стали настолько образцово лояльны, что в  1931-м (разумеется, в составе Британской империи) было формально воссоздано Королевство Ашанти, и Премпе I, пожилой статный джентльмен с идеальными манерами и безупречным оксфордским акцентом, прибыв из изгнания в визжащий от восторга Кумаси, воссел на положенный ему по праву золотой трон Оссея Туту.

Поделиться
Комментировать

Популярное в разделе «Авторские колонки»

  • За попытку - спасибо!
    Режиссер если и не самоубийца, то, по крайней мере, решил поставить планку для прыжков в высоту на олимпийскую отметку, решила я для себя, когда увидела в фестивальной афише Альбера Камю. Насквозь литературная, абсолютно не бытовая философская пьеса, найдет ли она сейчас собеседников среди зрителей?...
    Светлана Гиршон
    Провинциальные диалоги
  • История Призрака в мире торжества материальных ценностей
    91-й театральный сезон в Ярославском театре кукол открылся премьерой спектакля «Кентервильское привидение». И – ах! – как же я рада это событию!
    Лариса Драч
    Ещё не вечер
  • Земля войны (1)
    Наблюдая за трясущимися губами говорящих голов, обсуждающих в европейских ток-шоу нынешний взрыв миграции, все чаще читая парафразы на темы Мечети Парижской Богоматери, памятуя кадры с разноцветной молодежью, крушащей Сен-Дени, нет-нет, да вспоминаю о человеке, сказавшем некогда пленившему его капит...
    Лев Вершинин
    Связь времен
  • Код доступа
    Счетная палата РФ с чувством глубокого разочарования констатировала, что широко разрекламированная госпрограмма «Доступная среда» до сих пор ощутимо не улучшила жизнь инвалидов.
    Александр Богатырев
    Есть повод