Солнце русской поэзии

Я солидарен с оценками Рыжкова и Немцова. Думаю, что 120 тысяч – это та минимальная цифра, которую мы могли озвучить, глядя с трибуны (...) Думаю, что 120 – это самое скромное...

Мне, давно уже правда, доводилось стоять на трибунах. И на плечах добровольцев тоже, когда трибун не было, потому что не было разрешения, а менты еще не получили приказа разгонять. Так вот, свидетельствую: момент, когда ты говоришь с людьми, настроенными слушать поддерживать тебя, потому что ты говоришь то, что они хотят услышать (а иначе с какого бы хрена тебя туда понесло?) и даже когда говорят другие, стоящие рядом, а толпа поддерживает многоголосым криком, - есть момент ни с чем не сравнимой, упоительной эйфории.

Острейшее ощущение растворения, единства со каждым по отдельности и всеми вместе смещает восприятие реальности, - и сотня слушателей кажется пятью сотнями, тысяча - двумя, а то и тремя тысячами, если же тысяч больше десяти - реальность вообще расплывается, потому что такие толпы уже сливаются в единое целое. Вас МНОГО, ОЧЕНЬ МНОГО, и цифры теряют смысл. В общем, можно было бы, не скромничая лукаво, сказать и про 200 тысяч, и про полмиллиона. Иное дело, что, судя по единогласию вожаков Болота и унисону "цивилизованных" СМИ, именно "120" были согласованы заранее. И это - во-первых.

Что же касается во-вторых, то просьба сразу трех уважаемых френдов сказать, что я думаю насчет Дмитрия Быкова, внезапно, чертиком из табакерки выскочившем в самый-самый авангард  "протестующего креативного класса", поставила меня в затруднительное положение. С одной стороны, я, пусть и шапочно, знаком с героем сюжета, а следовательно, оно как бы и неловко. С другой, однако, не о бабах треп, тем паче, среди читателей блога более чем достаточно знающих, знающего известного литератора, а теперь еще и общественного деятеля куда ближе, нежели я. Так что, не сомневаюсь, информацию невдолге донесут до сведения Дмитрия Львовича, и он, буде на то его воля, сможет, одарив нас личным появлением, опровергнуть или высмеять все, сказанное мной.

Итак, прежде всего, императивно и категорически: все, кто хоть намеком заподозрит в позиции г-на Быкова хотя бы минимальный элемент материальной заинтересованности, могут сразу схлопнуть варежку. Он не то, чтобы так уже выше этого, - ему просто этого не надо, ибо своего хватает, а принцип "и побольше, побольше, побольше" ему чужд. В равной степени, не следует, на мой взгляд, объяснять его вторжение в политику сколь-нибудь твердыми принципами. По натуре он, скорее, конформист, способный легко поладить с любой властью, при условии, - крайне желательном, но, ежели нельзя, то и необязательном, - что она позволяет ему слегка фрондировать. Этакая, своего рода, реинкарнация Евгения Евтушенко на пике его известности и славы. При этом, ни в коем случае не намекаю на беспринципность. Принципы у Дмитрия, конечно же,  есть, - этакая непростая солянка либерального западничества и как бы имперского славянофильства, помноженная на отстоявшийся элитарзм по Ортеге-и-Гасету, но ни в какую темницу, хотя бы на двое-трое суток, не говоря уж о любом виде эшафота, он не пойдет. Так что, сам факт его выхода на аудиторию с кличем "Нет тирану!" - суть свидетельство полной, гарантированной безопасности этого выхода и, кстати, иллюстрация этой самой  "тирании".

По большому счету, выдающийся (убежден на все сто) поэт и (не вполне уверен, но не мне судить) прозаик - типичный представитель того самого "креативного класса" обеспеченных, довольных собой буржуа, полагающих себя солью земли и властителями дум черни, которую точно знают, как осчастливить. Даже более того, не вполне типичный, поскольку, в отличие от большей части тусовки, на самом деле, и ярок, и талантлив, не может, раз уж подписался, отсиживаться в задних рядах, но рвется на простор. А не подписаться тоже не мог, потому что в его тусовке "оппозиционность" нынче в моде; быть не в оппозиции неприлично, свой круг не поймет и осудит, как не поняла бы и осуждила в свое время "русская интеллигенция", скажем, Зиночку Гиппиус, вздумай Зиночка в марте 1917 года не нацепить на блузку алый бант или хотя бы не отозваться о происходящем в самых восторженных тонах.

В общем, думаю, выход Дмитрия Львовича на авансцену в новом амплуа, прежде всего, дань "обществу", мнение которого для него важно, а коль скоро уж пришлось, то никакая не политика (фи...), а некий очередной перформанс, типа куртуазного маньеризма, у истоков которого, кстати, г-н Быков некогда, во младые свои года, стоял. В конце концов, роль "Демулена русской революции", по праву отданная тусовкой ему,  это ведь, в самом деле, очень прикольно. Сами прикиньте: фонарь, два пистолета (хрен с ними, что не заряжены), зеленая ветка, прикрепленная к шляпе, рев толпы, в этот миг боготворящей тебя, обожающий взгляд Люсиль, впереди фанфары и лавры,... - так, черт побери, к оружию, граждане, я, Камиль, с вами и во главе вас, и где она, та Бастилия?.. - тем паче, что, повторюсь, личная безопасность гарантирован "прогнившей диктатурой".

Короче говоря, все класс, ситуайены, все полный класс. Хотелось бы, разве что, напомнить Диме (полагаю, за маленькую толику фамильяности он не обессудит) простейшее: ветры, кружащие его сейчас, пьянят круче всякой дури, к ним быстро  привыкаешь и отказаться вовремя под силу немногим, - а ежели вдруг оковы тяжкие таки падут, начнутся иные, совсем взрослые, совсем не февральские, а очень даже октябрьско-прериальские игры, в которых путающиеся под ногами поэты становятся досадной помехой, и далеко не всем Камилям везет  так, как повезло Зиночке...


putnik1.livejournal.com
Поделиться
Комментировать

Популярное в разделе «Авторские колонки»