Сакартвелос Цховреба (4)

Напоминаю еще раз: главный принцип ликбезов - изложение простейших, всем известных фактов в строгой последовательности с непременным привлечением обычной житейской логики, а напомнив, сообщаю все желающим, что основой для написания "грузинских" ликбезов являются (а) классическая летопись "Картлис Цховреба", (б) обобщающий коллективный труд ведущих грузинских историков, профессоров М. Вачнадзе, В. Гурули и М. Бахтадзе "История Грузии с древнейших времен до наших дней", а также (в) бережно хранимые мною уже невесть сколько лет учебники "История Грузинской ССР" для 7 и 8 классов, линки на которые я, при всем желании, дать не могу...

Продолжение. Предыдущие части: часть 1, часть 2, часть 3 Окончание следует.  

Я вижу солнце!


В ситуации, когда территория Картли, которую цари Абхазии считали уже своей, была фактически оккупирована кахетинцами, в кутаисском «мозговом штабе» родилась идея блестящей комбинации (история сохранила даже имя умника-автора - Иоане Марушисдзе). Вспомнили об одном из «малых царевиче» Тао-Кларджети, Давиде Куропалате. Тот имел репутацию человека умного, волевого, влиятельного, но не очень значительного, поскольку свои владения его были очень малы, а старший кузен, Баграт II, «царь картвелов», крепок и умирать не собирался. Вот ему-то и было послано предложение «выступить со своими силами, захватить Картли и занять престол самому или передать его Баграту, сыну Гургена». Фишка заключалась в том, что упомянутый юный Баграт по матери, сестре трех последних монархов Абхазии, был единственным наследником ее престола, а кроме того, не только внучатым племянником, но и приемным сыном бездетного Давида. Таким образом, два престола рано или поздно в его лице неизбежно соединялись бы, а картлийские мтавары – при неизбежной перспективе утраты вольности - скорее подчинились бы выходцу из Тао с его вольными нравами, нежели хмурым, злым и деспотичным кахетинским «хорепископам». Давид, понятно, возражать не стал. Взяв с собой пасынка, его отца и мать, абхазскую царевну Гурандухт, он прибыл в Картли, заявил свои права и нарек Баграта «младшим царем». Когда же после его отъезда недовольные таким поворотом дел картлийцы позвали на выручку «кахов и ранов» и те захватили в плен всех троих, собрал по родственникам сильное войско и явился разбираться. Прикинув варианты, кахетинцы драться не стали, юноша и его родители получили свободу, а в 978-м, когда Баграт подрос, государственный совет Абхазии, сместив несчастного слепого царя, объявил подростка «царем абхазов». Экс-монарха, конечно, не обидели, а просто выслали в Тао доживать остаток лет в тепле, уюте и комфорте. Давид же занялся делами, казавшимися ему теперь наиболее важными. Как раз в это время в восточных фемах Империи поднял мятеж опытный и удачливый полководец Варда Склир, опиравшийся на поддержку арабов. Подавить путч своими силами командующий войсками василевса, Варда Фока, не мог, в связи с чем запросил подмоги у Дома Багратиони. В уплату от имени василевса предлагались огромные земли, лежавшие впритык к Тао, на условиях пожизненного держания. Давид, влиятельный, но не богатый, сделал все, чтобы главный «царь картвелов» и прочие родственники дали согласие, - и после разгрома и бегства Склира, в чем была немалая заслуга и грузинской конницы, получил обещанный феод. Земли были такие большие и богатые, что, как отмечают даже современные грузинские историки, «отдавать их Давид не хотел», а потому, как честный человек, немедленно встал на сторону в свою очередь пожелавшего стать василевсом Варды Фоки, обещавшего ему сделать временное постоянным. Увы. Хотя армяно-грузино-арабская помощь и помогла бунтовщику захватить едва ли не половину Империи, в генеральном сражении русская пехота, нанятая василевсом Василием II, наголову разгромила сынов Кавказа. После чего напуганный перспективой вполне возможных санкций Куропалат, без споров подписал официальный от претензий на передачу земель по наследству плюс (в виде штрафа) завещание в пользу Империи на большую часть собственных владений. Так что, умирая в 1001-м, сумел передать наследнику-пасынку, уже укрепившемуся в Абхазии и показавшему картлийской оппозиции, кто в доме хозяин, только титул «царя картвелов», унаследованный от умершего-таки в 994-м кузена Баграта II. В ответ на просьбы абхазского царя войти в положение и не быть зверем, грозный Василий (еще не Болгаробойца, но характер уже успевший показать) прислал патент на чин куропалата и почетную грамоту для папы-Гургена, что же касается земель, сообщил, видимо, что раньше надо было думать. А может быть, и вовсе промолчал на эту тему. Правда, немало земель Баграт III унаследовал от почившего в 1008-м родного отца, так что, учитывая Абхазию, мог по праву считать себя гегемоном региона, «царем абхазов и картвелов», а когда в 1010-м, после нелегкой двухлетней войны, была подчинена суровая Кахети, еще и «ранов и кахов». К тому же был наведен порядок и в семье: сколько-то привыкших к полной вседозволенности Багратиони спешно эмигрировали, сколько-то сели на нары, а кое-кто и попросту, гуляя с собачкой, случайно упал с обрыва. Чуть позже, правда, совместно с армянским коллегой Гагиком I, вразумил арабского эмира Фадлона из Гянджи, ставшего первым мусульманином – вассалом зарождавшейся Великой Грузии. В общем, Баграту III, скончавшемуся в 1014-м, было и что оставить наследнику, 12-летнему Георгию I, и что доложить Господу и предкам. Хотя, как часто бывает, многое из сделанного оказалось недолговечным: как только великий монарх закрыл глаза, знать Кахети, никогда не признававшая аншлюса, выгнала прочь его наместника и восстановила царство «ранов и кахов», возведя на престол некоего Квирике, судя по полученному впоследствии прозвищу «Великий», человека, вполне достойного короны.

Солнечная ночь


Нехорошо стране, когда царь ребенок. Еще хуже, когда царь, войдя в возраст, начинает доказывать надоевшим взрослым, что уже знает все лучше всех. В данном случае, к сожалению, так и вышло. Слегка повзрослев и ощутив себя полноценным монархом, Георгий I повернул политический курс в очень странном направлении. Задач была масса, причем, в большинстве посильных и решаемых: вернуть Кахети, подобрать плохо лежащее на окраине Картли крохотное армянское царство Лоре-Ташир, подумать, наконец, о Тбилиси, где эмиры явно засиделись. А дальше можно и посмотреть по ситуации. Георгий, однако, с какого-то хрена полез на ромеев, то есть, того же Василия, но уже Болгаробойцу. Нет, ясно, что юноша, с детства слыша, как злая Империя ограбила дедушку Давида, мечтал отомстить и восстановить то, что казалось ему справедливостью. И что очень хотелось казаться самому себе, молодой жене, старикам-воспитателям, народу и всему миру, как минимум, Искандером Двурогим, тоже понятно. Но все же, начиная, следовало бы прикинуть последствия. Царя же, судя по его действиям, хватило лишь на то, чтобы прикинуть, что страшный дядя воюет на Балканах, а значит, сразу не отреагирует, и следовательно, надо ввязать в драку, а там будем посмотреть. Тем паче, что болгары бойцы неслабые, вдруг да погибнет? Ну и… Торжественно, почти без боя (не с кем драться было) юный царь занял бывшие владения Давида Курапалата в юго-западном Тао. А потом стало известно, что Болгарии больше нет. Совсем. Зато есть войско василевса, который очень, очень сердит. Сообразив, наконец, что в чем-то важном допущена ошибка, Георгий заметался. Он лихорадочно искал союзников, но дураков связываться с Болгаробойцей не было; что-то похожее на согласие выразил только аль-Хаким, фатимидский халиф Египта, но он был душевнобольным в самом прямом смысле слова, что вскоре и подтвердил, однажды утром сев на осла и навсегда уехав из дворца в неизвестном направлении. Василий II, тем временем, занял позиции вблизи Грузии и потребовал вернуть чужое. Из Кутаиси, естественно, прибыл гордый отказ. Василий пожал плечами, перешел границу, в 1021-м даже не победил, а отшлепал пацана у Ширимни, для острастки разорил юг Грузии и встал лагерем поблизости, намекая, что продолжение следует. Георгий какое-то время вилял, даже (безумству храбрых поем мы славу!) пытался атаковать, но был снова разбит и в 1023-м подписал даже не договор, а капитуляцию, согласившись на все. Вплоть до отправки в Царьград заложником наследника, почти младенца. После чего тяжело заболел – вероятно, от стыда и потрясения, - около трех лет прохворал и умер в 1027-м, всего 25 лет от роду. Оставив на хозяйстве сына Баграта IV, еще большего малолетку, чем был сам в день получения короны. Дальнейшее в описании «группы Вачнадзе» выглядит, если вдуматься, дико, хотя на бумаге и гладенько. Текст изобилует выражениями типа «эмир был доставлен к царю, который предложил ему» и «Баграту посоветовали освободить пленника и царь согласился». Можете себе представить семи-восьми или даже десятилетнего мальчугана, который «предлагает» и «соглашается»? Лично я – с трудом. Нет, бывают, конечно, вундеркинды, но Баграт IV в их списках, судя по итогам долгого и бестолкового царствования, явно не значился. А уж в первые годы тем более.

Если серьезно, то лет 10 после смерти Георгия страной от имени пацана правили придворные клики, своими склоками доводя страну до ручки. Жизненно необходимый мир с Империей был подписан аж через 4 года после того, как Империя предложила его заключить и на условиях худших, чем первоначальные. Идиотские интриги вокруг вопроса, брать Тбилиси или нет, привели к тому, что город взят так и не был, зато эмир, подло взятый в плен, а затем глупо, без всяких гарантий отпущенный, стал не просто противником, но кровным врагом. Князья, требуя льгот, завели моду бунтовать. Но главная беда была даже не в мятежах, а в том, что царь не мог мятежи подавить, дважды потерпев поражение от собственных подданных, что отнюдь не способствовало укреплению авторитета власти. А время слабости не прощало. В 40-ых годах XI века из далеких закаспийских степей пришли совершенно дикие и потому абсолютно непобедимые туркмены, ведомые вождями из Дома Сельджука, мусульмане, правда, но в тонкостях богословии совершенно неискушенные и авторитетов не уважавшие. Они смели все, что осмелилось преградить дорогу, заняли Багдад и заставили халифа признать себя султанами, оставив потомку Аббаса только духовные полномочия. Джигиты, короче, были круче некуда, а их вождь, Алп-Арслан, еще круче. Достаточно быстро убедилась в этом Империя, и без того пребывавшая в тот момент не в лучшем из возможных положений. Серия не очень крупных, но постоянных поражений вынудила василевсов отвести войска из Армении, вернее, из фем, образованных на территории незадолго до того упраздненного Анийского царства, а в итоге пасьянс сложился очень интересно. Пожалуй, впервые за всю историю отношений, отчаянно нуждаясь в союзниках, Империя готова была говорить с Грузией, неважно, что тоже не слишком сильной, на равных, возвращать земли, признавать титулы и так далее. Беда, однако, заключалась в том, что такой – до чертиков необходимый – союз автоматически означал усиление магнатского Дома Багваши, фанатиков борьбы с мусульманами и лидерами «римской» партии, оттесненной от трона другими кланами, чего эти самые «другие», естественно, пережить не могли. Не помог даже прямой арбитраж Империи. После визита царя в Царьград, где его помирили с Липаритом, главой Дома, отсидевшим три года в турецком плену и выкупленным за счет василевса, оппоненты, обезумевшие от перспективы назначения Багваши наместником южных земель, нажали на безвольного Баграта и добились ареста Багваши и высылки его из страны. В результате, в 1064-м вторжение Алп-Арслана пришлось отражать самим. Собственно, даже не отражать. Царь спрятался, князья тоже, турки шли по покорной стране из конца в конец, не тратя времени на штурмы, - и с того момента ежегодно. А после генерального сражения при Манцикерте в 1071-м, когда восточные фемы Империи стали владением Дома Сельджука, Грузия получила приятного соседа уже на постоянной основе. Впрочем, Баграт IV умер в 1072-м, так что оценивать прелести новой ситуации пришлось его сыну Георгию II.

Белые флаги


Небольшое, но неизбежное отступление. Не секрет, что в до-буржуазную монархия была ограничена только цареубийством. Поскольку корон и связанных с ними радостей для бригады всегда было меньше, чем желающих, суверенов травили, резали, душили, иногда втайне, иногда открыто, сбросив с трона в итоге гражданской войны, а обнулив уже после того. А вот чтобы просто уволить, совокупным решением всех сословий, без серьезного мятежа (максимум, с намеком на оный) и даже не убивая, такое случалось куда реже. По крайней мере, в пределах христианской, тем паче, православной Ойкумены, где Царь Земной был прямым отражением Царя Небесного. Хотя бывало. Разок Восточном Риме (Никифор Вотаниат), разок в России (Василий Шуйский), трижды в Англии (Ричард II, Эдуард II, Яков II). Возможно, и еще где-то, лень искать. По-любому, если уж такое случалось, означало это только одно: помазанник Божий был, если и не глуп (кто их там знает, может быть задачки хорошо решал), то, уж точно, ухитрился достать всех, вплоть до ближнего круга, вопреки собственным интересом переставшего его защищать. Так вот, именно таким уникумом, судя по всему, и был наследник Баграта, единственный из царей Грузии за 2000 лет, вылетевший с занимаемой должности в связи с полным служебным несоответствием. Он, в отличие от папеньки и деда, взошел на трон вполне взрослым человеком, но толку от того было чуть. Когда через несколько месяцев после коронации несколько магнатов, и картлийских, и абхазских, решили попробовать нового монарха на излом и потребовали от него льгот и земель, угрожая восстанием, Георгий, даже не думая топать ногой, удовлетворил все требования. Совершенно не подумав о том, что уступать шантажистам нельзя никогда и ни в коем случае. Получив требуемое, магнаты решили, что просили мало, и вскоре возжелали новых уступок, пойдя на которые царь стал бы попросту нищим, а следовательно, никем. Не знаю уж, то ли сам он понял эту нехитрую мудрость, то ли кто-то из более разумных подсказал, однако на сей раз задабривать смутьянов не поспешили, и обиженные «лучшие люди» пошли на поклон к Малик-шаху, новому главе Дома Сельджука. Султан явился в Грузию, опустошил Картли и ушел. А затем на сцену вновь вышли дипломаты Империи. Сперва из Константинополя сообщили, что готовы в качестве жеста дружбы и акта доброй воли вернуть Георгию, как «царю абхазов», крепость Анакопию, которую в свое время отдал им в обмен на green-card сводный брат царя, беглый принц Деметре. Затем в Кутаиси появился некто Григол Бакуриани, известный ромейский полководец и не последний человек при дворе василевса, имевший в Абхазии массу родни, с личным письмом от Мариам, сестры Георгия II супруги двух императоров, сперва Михаила VII Дуки, а затем Никифора III Вотаниата. Василисса уведомляла брата о том, что во исправление исторической несправедливости Империя готова вернуть ему, как «царю картвелов», город Карс с округой, - самый лакомый кусочек из (если помните) «наследства Куропалатов», из-за которого безвременно скончался его дедушка и тезка. Восторга было море. А вот о том, что после манцикертского разгрома Карс уже, собственно, империи не принадлежит, то ли никто не подумал, то ли царю просто не сумели объяснить. Короче говоря, Карс был взят, маленький турецкий гарнизон частично перебит, частично изгнан, - а потом началось то, что вошло в летописи под названием «Диди Туркоба» - «Великая Туретчина». Малик-шах был не тем человеком, который умеет прощать. Два года Восточная Грузия горела; её, согласно проекту гениального султанского визиря Низам-уль-Мулька, фактически чистили от населения под будущие пастбища. В Константинополе, получившем какое-то время на передышку, были довольны, но Георгий сумел вымолить у султана если и не прощение, то отказ от зачисток лишь после того, как лично поехал в Исфахан, согласившись по итогам платить дань, в размере указанном великим визирем. То есть, совершенно непосильную для страны. Разницу Дом Сельджуков возмещал, посылая отряды для реквизиций, что, в общем, мало отличалось от нашествий. В придачу ко всем радостям, страну чуть не стерло с лица земли сильнейшее землетрясение, а царь, полностью растерявшись, не сумел наладить ни снабжение населения, ни восстановительные работы. Не приходится удивляться, что по стране поползли слухи о гневе Господнем, и в середине весны 1089 года Совет Царства, заручившись полной поддержкой сословий, убедительно попросил Георгия II сдать корону и полномочия наследнику, 16-летнему Давиду. Никаких сведений о попытках царя сопротивляться или оспаривать решение «лучших людей» история, насколько мне известно, не сохранила.

putnik1.livejournal.com

Поделиться
Комментировать

Популярное в разделе «Авторские колонки»