С глубоким прискорбием (2)

Почти как Коба

Сознаю возможную – особенно по нынешнему времени – бестактность такого заявления, однако из песни слова не выкинешь: своим новым взлетом, а возможно, даже и выживанием, Диди Сакартвело обязана, в первую очередь, осетинам. Конкретно говоря, Ос-Багатуру. Занятые множеством проблем, ильханы, возможно, в какой-то момент перестали обращать внимание на разоренные вконец вассальные земли, но прорыв аланов из-за хребта и основание ими княжества в Картли означало прекращение существования системы крепостей, худо-бедно не позволявших войскам Золотой Орды идти на юг через ущелья. Хуже того. Учитывая, что аланы считались и были верными вассалами Сарая, теперь ворота во владения ильханов были золотоордынцам широко открыты, - и если они не воспользовались этой возможностью сразу, то, видимо, потому только, что в самой Орде шла тяжелейшая война с великим нойоном Ногаем, даже после победного завершения потребовавшая нескольких лет передышки.

По такой простой причине «грузинское» направление, ранее даже не третьестепенное, в начале XIV века стало приоритетным, игра в «многоцарствие» прекратилась, а ярлык на княжение был выдан Георгию V, младшему сыну Деметре Мученика и внуку Бека Джакели, атабага Самцхе. К моменту второго воцарения (впервые он побывал царем в детстве, на правах декорации) Георгий был уже человеком взрослым, имевшим немало сторонников и очень солидный опыт военный (еще в 1306-м разбил самого Ос-Багатура, павшего в битве), административный (полномочный регент при племяннике, тоже Георгии) и дипломатический (успешные переговоры с мамлюками по вопросу возвращения грузинскому духовенству церквей в Иерусалиме). А еще, что особенно важно, - как достойный внук своего деда, - убежденным противником Золотой Орды и вернейшим сторонником дома Хулагу, многократно проверенным и запросто вхожим в самые высокие кабинеты Тавриза, вплоть до личных покоев всемогущего эмира Чобана, регента при малолетнем ильхане Абу-Саиде. В позднейшей грузинской историографии принято считать, что Георгий V с самого начала вел дело к освобождению страны из-под власти монголов, но сие всего лишь красоты стиля. В сущности же, человек был того же склада, что и его московский современник Иван Калита, не ставивший перед собой никаких стратегических целей, но, за счет полной лояльности монголам, имевший от них массу льгот и успешно решавший тактические задачи по мере их возникновения. Иное дело, что Калита прожил не такую долгую жизнь, чтобы лично увидеть плоды своих трудов и удивиться, какие деревья порой растут стыдно сказать из чего.

Короче говоря, наследников Ос-Багатура новый царь из Гори выгнал. Разумеется, с помощью войск ильхана, но быстро. Крепости в ущельях были вновь отстроены, северные ворота в земли дома Хулагу запечатаны. Удостоившись вполне заслуженных похвал, Георгий выхлопотал у Чобана (опять же, как Калита у Узбека) право собирать дань с населения самому. При этом предъявив великому эмиру целый ворох убойных доказательств злоупотреблений и хищений, чинимых монгольскими мытарями, так что просьба выглядела не ходатайством о награде за победу над аланами, а желанием верного слуги взять на себя еще одну тяжелейшую задачу – установление прозрачности в налоговых делах и наполнение бюджета державы. Чобан, естественно, не отказал, и казна ильхана вскоре наполнилась, а что собранное сверх положенного (опять-таки, ау, Иван Данилович!) шло в сундуки грузинского царя, так это никого не волновало; все знали правила и никто никому не запрещал играть на себя, если не в ущерб государству. Ясно, что все это подняло рейтинг Георгия в Тавризе на заоблачную высоту. Даже после 1327 года, когда подросший ильхан Абу-Саид по пьяной дури убил мудрого Чобана, на позициях грузинского царя это никак не отразилось. Напротив, эмиры, немедленно вцепившиеся в глотки друг другу, наперебой стремились заполучить умного, опытного и, что немаловажно, зажиточного коллегу в свою группу поддержки. Вот, думается, в это время у Георгия и начал понемногу формироваться проект выхода из-под крыши явно съедающего себя изнутри дома Хулагу. Спешить он, однако, подобно уже не Калите, а сыновьям Калиты, не стал. Сперва, используя в качестве дополнительного аргумента монгольский отряд, стоявший в Грузии, сходил в горы, практически без боев разъяснив все, когда нужно, понимающим детям снегов, что хозяин вернулся. Потом, после смерти Микэла, царя Западной Грузии, занял город Кутаиси, а внучатого племянника Баграта увез с собой, объяснив, что мальчику нужен регент (и что интересно, даже не убил, а вырастил, назначив по достижению совершеннолетия наместником бывших папиных владений). Затем посетил Самцхе и сделал брату мамы, атабагу Саргису II предложение, от которого дядя не смог отказаться. И только после этого, ни днем раньше, нояну монгольского контингента было велено убираться на все четыре стороны. Что тот и сделал, хорошо понимая, что умирать не за что, поскольку бессильно мечущийся на юге Абу-Саид ничем не поможет, а умирать за ворон, клюющих остатки державы, глупо. А тех из князей, что правили землями на юге и потому сомневались, стоит ли провоцировать ильханских эмиров, царь, созвав на совещание в летний дворец на горе Циви, просто и без затей велел перерезать в 1335-м. Что и было сделано, показав всем, кто еще сомневался, что в стране отныне есть реальная власть. Излишне говорить, что параллельно со всеми этими демаршами Георгий отправил послов в Золотую Орду, подтвердив могущественному Узбеку присягу, как регент и соправитель Западной Грузии, и предложив союз, как царь Восточной, и что такая инициатива была встречена в Сарае с пониманием и одобрением. Дани даже не потребовали, удовлетворившись гарантией свободного прохода через перевалы и предоставлением помощи в случае нужды.

В общем, Блистательным потомки прозвали Георгия вполне заслуженно. Он и в самом деле был человеком незаурядным, успешно решавшим любые проблемы. Наметил провести финансовую реформу, - и провел, начав чеканку полновесных «георгиевских» тетри, на пару десятилетий ставших одной из самых стабильных валют в треугольнике Тбилиси-Каир-Исфахан. Счел нужным привести в порядок церковь, привыкшую при монголах к особым поблажкам, - и привел, созвав собор и выгнав из структуры наиболее наглых святых отцов. Задался целью хоть сколько-то очеловечить снежных людей, - и составил «Дзеглис деба» («Уложение»), свод законов специально для горцев, нарушение которых каралось даже по их понятиям жестоковато, так что вскоре дети вершин сочли за благо прыгнуть из вольной дикости в культурный XIV век. И, наконец, прекрасно понимая, что государство уважают постольку, поскольку оно уважает само себя, ввел в действие правила поведения при дворе, скопированные с норм этикета византийского двора эпохи максимального взлета Второго Рима, установив – как на Руси, но гораздо раньше, чем на Руси, - жесткий, до мелочей расписанный в специальном уставе церемониал и стройную систему придворных должностей. Соответственно, резко возросло и влияние Грузии в регионе. Правда, не до уровня «как при Тамар», но все-таки перманентно агонизирующая Трапезундская империя признала себя вассалом Грузии, а римский папа Иоанн XXII, заинтригованный намеком Георгия на возможность при определенных условиях принять католицизм, перевел центр региональной «восточной» епархии из захолустной малоазиатской Смирны в «перспективный» Тбилиси. Что дало Георгию (в «паписты», естественно, вовсе не собиравшемуся) по церковным каналам связаться аж с королем Франции. И не просто так, а предложив тому идею совместного крестового похода (старый царь был мудр и понимал, что все успехи в таком окружении, в каком живет Грузия, весьма призрачны, а кардинально решить проблемы может только новый масштабный приход «франков»). Ну и, разумеется, ежегодные, а если надо, то и чаще, знаки уважения хану Золотой Орды. Подарки, посольства, красивые письма, а при необходимости, когда Узбек (а затем и Джанибек) приходили добивать дом Хулагу, отряды вспомогательной конницы, - и все это учитывалось. Короче, Грузия получила нового Агмашенебели. И когда в 1346-м Георгия V под всеобщий плач схоронили, его сыну Давиду IX для сохранения величия оставалось только следить, чтобы все было «как при папе», а внуку Баграту V довелось даже какое-то время наслаждаться и полной независимостью, поскольку угрозы с юга давно не было, а в Золотой Орде аккурат в его каденцию началась печально знаменитая «великая замятня».

Сын за отца

А потом, в 1386-м, пришел хромой песец по имени Тимур. Пришел, в сущности, не по Грузию, его волновал главным образом взбесившийся гомункулус собственного производства Тохтамыш, которого Хромец лично сделал ханом, но и мелочи, оказавшейся на пути Хромца, пощады не полагалось. Называя вещи своими именами, это было новое издание войны Золотой войны с ильханами, только на сей раз во главе бывших владений дома Хулагу стоял гений, и тем, кто этого не понимал, приходилось тяжко. Впрочем, особого выбора у царя Баграта и не имелось. Золотая Орда, кто бы ею ни руководил, уже почти полвека была надежным и необременительным покровителем, а насчет Тимура ходили очень нехорошие слухи. К тому же, рассуждая логически, помощь от Тохтамыша просто не могла не прийти: случись что-то нехорошее с Грузией, и ущелья, бывшие воротами для Орды на юг, превратились бы в ворота для Хромца на север, что степного хана ни в коем случае не устраивало. Фишка в том, что на сей раз дело приходилось иметь с гением, и Баграт, после того как выпал первый снег понадеявшийся, что уж до весны-то хлопцы из Самарканда не подвалят, в самом конце ноября с ужасом выяснил, что чего-то не предусмотрел. Тумены Тимура свалились непонятно откуда, легко взяли прекрасно укрепленный Тбились вместе с почти непристпной, еще Блистательным выстроенной цитаделью, разграбили все дотла, вплоть до царской библиотеки (Хромец по-грузински не читал, но книги любил). И – прихватив с собой Баграта и царицу Ануу - ушли зимовать. Но не домой, а в Карабах. Где по ходу дела выяснилось, что царь Баграт, мягко говоря, не орел. Получив предложение принять Ислам в обмен на жизнь и корону, он сделал это сразу и без сомнений, став таким образом первым примером православного лидера, считающего, что вера понятие неабсолютное. Польза, однако, из столь прагматичного решения вышла несомненная. Совершенно не сентиментальный, но фанатично набожный Тимур, никак такого варианта не ожидавший, залюбил «прозревшего» гяура, что называется, страшным любом, вернул часть казны и, приняв присягу, послал домой, на всякий случай (чтобы продержаться, если весной нагрянет Тохтамыш) дав новому любимцу сколько-то тысяч всадников и пехоты. Никак, естественно, не ожидая, что царский сын, Георгий, имеющий заверения от Тохтамыша, что весной татары будут на Кавказе, устроит этим тысячам засаду в горах и вырежет их поголовно. Не знаю, может быть, сие деяние можно назвать проявлением храбрости, но никак не проявлением мудрости, любой, и не только государственной. Хромец был не тот парень, которого стоило кидать; с этого момента и Баграт, тем паче, вновь оказавшийся православным, и его сын стали для Тимура кровниками, а быть кровниками хромого гургана в те времена было весьма опасно. Даже имея за спиной Золотую Орду.

В общем, весной 1387 года Хромец пришел опять, но на сей раз мстить. Пришел снова не по правилам, а начале марта, когда Тохтамыш еще только собирался в поход, и никакие приготовления не помогли. Несколько крепостей были буквально стерты с лица земли, великолепно подготовленное царское войско тоже, и Баграт собирался было уже бежать в Кутаиси, когда самаркандцы развернулись на восток, потому что Тохтамыш таки пришел, - но не в Грузию, как обещал, а в Азербайджан, целясь на склады, где Тимур разместил на время похода добычу. С этого момента и на долгих семь лет Потрясатель Вселенной в Грузии не появлялся, с головой уйдя в уничтожение Тохтамыша, взятие Багдада и другие мелочи жизни. В Тбилиси такой расклад, естественно, расценили как победу, отслужили благодарственный молебен, а вскоре царь Баграт Победоносный скончался, и на престол взошел Георгий VII, отныне ставший в глазах обиженного гургана ответчиком и за себя, и за покойного отца. Первое свидание на новом этапе отношений состоялось в 1394-м; на этот раз Тимур вел себя непонятно, он сперва пограбил богатую Самцхе, но затем почему-то пошел не на Тбилиси, а в нищее Арагвское ущелье, где всю зиму напролет мучил воинов, то посылая их на голые скалы, где засели горцы, то отзывая, то опять посылая. И так до марта, когда столь же неожиданно развернул войска и перешел на Северный Кавказ, где, на берегу Терека, состоялось, наконец, решительное сражение со степняками, поставившее точку на величии Золотой Орды. Пал и никогда уже не поднялся Сарай. Бежал навстречу гибели Тохтамыш. Хромец же, пограбив и порезав племена Северного Кавказа, поддержавшие хана, вернулся в Самарканд и начал подготовку к походу на Индию, а Георгий VII, как и покойный папенька считавший себя, в связи с уходом Тимура, победителем, совершил поход в Азербайджан, пограбил тамошних ханов, вассалов Тимура, и, оставив гарнизон в крепости Алинджа, уже дважды победителем, с немалой добычей вернулся в Тбилиси. Откровенно говоря, эти поиски приключений, даже учитывая возможность гибели Хромца в Индии, можно назвать только глупостью. Тем паче, что Хромец не погиб, а взял Дели. После чего, в том же 1399-м, даже не дав войску отдыха, вторгся в Грузии и брутально, напоказ разорил и сжег Кахети, однако на Тбилиси опять не пошел, а дал, наконец, армии зимовку, посылая то одну часть, то другую в ущелья без какой-то видимой надобности. Затем, весной 1400 года вновь появился в Грузии, испепелил на сей раз Картли, взял и дотла сжег Тбилиси и всю Самцхе, - потом вновь погнал войска в Арагвское и Ксанское ущелье, вновь заставил воинов бегать по скалам, - и опять ушел. Это уже было больше похоже на издевательство. Однако в 1401-м, традиционно появившись, Хромец, наконец, изволил сообщить, что желает покорности и дани. Сам Георгий, правда, ехать на встречу не рискнул, послав брата Константина, но, как пишут современные грузинские историки, «был заключен почетный мир». Согласно договору Грузия обязывалась платить дань в размере «первой монгольской» и по первому требованию присылать столько войск, сколько Тимур прикажет. Кроме того, мусульманам в царстве предоставлялись особые льготы, а грузины согласились отказаться от соблюдения христианских обычаев при выездах за пределы Сакартвело. Взамен Тимур не стал требовать исламизации Грузии. На целых два года все успокоилось, разве что в 1402-м, уже в ходе сборов в поход против Османов и мамлюков, Хромец почему-то послал 25000 новобранцев на горную крепость Торгуми, приказав во что бы то ни стало взять ее, но в пределы Грузии не углубляться. Что и было выполнено после шестидневного штурма, после чего победители присоединились к марширующим в Анатолию главным силам Потрясателя Вселенной.

Триумф

Рискну предположить, что Анатолийский и Ливанский походы Хромца, завершившиеся, как известно, ослепительными успехами, дают объяснение его загадочному поведению в предшествовавшие три года. Это только мое мнение, но, учитывая, как браво и слаженно действовали в горах Малой Азии и Антиливана самаркандские отряды, набранные из, казалось бы, к такой местности непривычных дехкан Мавераннахра, можно допустить, что Тимур, год за годом приходя в Грузию, но не добивая её до конца, не столько даже мучил кровника Георгия, сколько, планируя поход в гористые страны, обкатывал новобранцев в условиях, максимально близких к боевым. Где, с одной стороны, и гор было в изобилии, и спарринг-партнер отважен, а с другой, опасность понести сколько-нибудь серьезные потери сводилась к минимуму. Впрочем, это, повторюсь, всего лишь гипотеза, на верности которой я не настаиваю, а факт заключается в том, что в 1403-м Хромец, уже Пленитель Баязида и Покоритель Дамаска, вновь, в очередной, восьмой раз явился Грузию, с порога отказавшись вести какие бы то ни было переговоры с царем Георгием. Судя по дальнейшим событиям, теперь он намеревался сводить счеты за старое вероломство, - и сводил столь последовательно, что царя не спасло даже такое, казалось бы, универсальное средство, как бегство в Колхиду. Тимур совершил то, на что в свое время не решились ни Джалал-эд-дин, ни монголы: проведя войско через перевалы (к слову о тренинге в ущельях!), он сжег Кутаиси, опустошил Имерети и продвинулся вплотную к побережью. Согласие на мир был им дано лишь тогда, когда царь решился просить об этом лично. Не знаю, чего ждал он, отправляясь в ставку победителя, но рубить голову ему не стали. То ли Тимур к 70 годам, обзаведясь кучей внуков, слегка размяк, то ли еще что, однако Георгий был прощен и собственноручно подписал договор, согласно которому Грузия обязывалась отныне, помимо обычных поставок войска, платить не вассальную дань, а коранические джизью (налог для «неверных») и харадж (земельный налог). То есть, юридически теряла независимость, становясь провинцией царства Хромца, правда, с некоторыми признаками автономии в виде собственного царя. Со своей стороны, Тимур позволил грузинам остаться христианами, что, как пишут современные грузинские историки, «было большой победой для Грузии».

putnik1.livejournal.com
Поделиться
Комментировать

Популярное в разделе «Авторские колонки»