Плотник и его крест

Ну вот, почти всё. Почти-почти.
Осталось только про "нью-йоркские мятежи". А пока что почитайте о Южной Каролине.

Симфонии не вечны


Сперва – панорама. Следует понимать, что с точки зрения демографии, Южная Каролина, где разворачивались события, была регионом особенным. В отличие от "сестренки Вирджинии", фермеров там почти не водилось, зато  располагались основные плантации колониального индиго и риса, там же, соответственно, оседала и основная часть рабов, привозимых из Африки, так что, уже в 1708-м власти зафиксировали, что черное население богатейшей колонии стало значительно больше белого, и после обретения независимости ничего не изменилось. Разве что, к концу века рабы Южной Каролины были, в основном, «урожденные», - то есть, родившиеся на плантациях. Считалось, что они более смирные, нежели привозные «дикари», и в принципе, на то были все основания.

Люди есть люди. Жизнь бок о бок, теснейшие, из поколения в поколение связи превращали черных и белых в некие «большие семьи», где старшие, полноправные, и младшие, лишенные прав, умели как-то сглаживать противоречия и находить общий язык. Ясно, что в среде «домашних» рабов такие связи узы были прочнее, в среде «плантационных» слабее, однако тенденция место имела. Более того, некие обязательства лежали и на владельцах «живого имущества». Только моральные, разумеется, - формально тот факт, что раб есть вещь, сам собой подразумевался, - и тем не менее, некие правила полагалось соблюдать. Не принято было, например, рабов мучить, а если кого-то продавали без семьи, полагалось позволять купленному изредка ездить в отпуск, а если путь был далек, даже помогать с проездом. А уж с мулатами, которых было очень много, - причины, надеюсь, понятны, да плюс к тому юные белые господа учились всяким премудростям с черными служанками, - и вовсе разговор был особый. Они, конечно, считались собственностью, но правила хорошего тона предписывали, не признавая, разумеется, отцовства, обучить чадо какому-то полезному ремеслу и дать вольную плюс пару баков на обзаведение. Прав на семейное имущество и имя мулаты при этом не получали, что их крепко злило, но на Севере, да и на крайнем Юге о таких поблажках «цветные» могли только мечтать.

В конце XVIII века, уже при незалежности, подули иные ветры. На не столь уж далеком Санто-Доминго зашевелились сперва мулаты, положение которых очень напоминало реалии «цветных» в США, затем негры, началась резня, вслед за ней исход белых, а затем учреждение пусть и нищего, зато абсолютно «черного» королевства. В связи с этим, в Чарльстоне появилось много «французов», белых, «цветных» и даже негров, а вместе с беженцами пришли и нехорошие разговоры, весьма напрягавшие плантаторов. Но, помимо этого, появился «хлопковый джинн», - машина для быстрой очистки хлопка, - и уже почти нерентабельное «полевое» рабство вновь стало актуальным. В начале ХIX века был отменен запрет на ввоз рабов из Африки и до 1808 года, когда «черный импорт» отменили окончательно, в Южную Каролину ввезли более 50000 вчерашних воинов и охотников, совсем не обрадованных получению грин-кард. Впрочем, их приезд тоже пришелся по нравы не всем: «табачные» плантаторы побережья опасались, что новые невольники «развратят» старых, поэтому протестовали против торговли людьми. Да и «хлопководы», сознавая, с кем имеют дело, добивались максимального ужесточения правил. А закон есть закон, поэтому удар пришелся по всем, кто не белый. Уже в 1820-м ассамблея штата практически отменила право рабовладельца на освобождение раба хоть за выкуп, хоть как угодно, заодно и ужесточив регламент общения вольных негров с рабами. И вот в такой-то обстановке разворачивалась история плотника Денмарка Вези.

Капитанский мальчик

О жизни его известно немного. Официально родился примерно в 1767-м где-то на Антилах, хотя, возможно, и привезли из Африки. Назван был (хозяева любили пышные прозвища) Телемаком, в честь героя модного романа Фенелона, в 13-14 лет был куплен Джозефом Вези, капитаном работоргового судна для продажи в Санто-Доминго, но, прикинувшись эпилептиком, закосил, и в итоге остался при хозяине, исполняя обязанности секретаря и толмача, благо, свободно болтал на английском, испанском и французском. По ходу обучился плотничать, и когда капитан, завязав с морем, осел в Чарльстоне, богатой и процветающей столице Южной Каролины, был отпущен на оброк, став кормильцем хозяина, к которому относился очень тепло. А потом, в ноябре 1799 года, ему выпал фарт, - 1500 баков в городской лотереи, - и он выкупился на волю, уплатив хозяину 600 долларов, после чего официально взял фамилию Вези, а опостылевшее рабское имя Телемак сменил на Денмарк. То есть, «Дания», - а почему, тут версии разные, да оно и не суть важно.

Казалось бы, жизнь удалась. Денмарк завел собственный цех, а поскольку мастером он был очень хорошим, от заказов отбоя не было. Соответственно, завелись и деньжата. Хватало даже помогать старому капитану, к которому бывший раб, похоже, относился по-сыновьи. Вот только выкупить собственную, заведенную еще в рабстве семью не получилось: владелец продавать вольному плотнику жену и детей отказался наотрез, взамен заключив договор, что не будет их ни обижать, ни продавать на сторону за энную сумму ежемесячно, плюс позволив Денмарку было позволено забрать семью к себе. Такой оборот м-ру Визи не нравился. Он молил Бога вразумить злого хозяина и постепенно стал очень религиозен, сделавшись активистом т. н. «Второй пресвитерианской церкви» (формально для всех, но по факту для «цветных» и черных). Со временем стал неплохим проповедником, а в 1818-м вошел в число учредителей АЕМ, - Африканской методистской епископальной церкви, - первой независимой «черной церкви» в США, ставшей своего рода клубом зажиточных мулатов и «приличных негров». Набрал там авторитет, обильно жертвуя на воскресные школы для негров, желавших самостоятельно читать Библию. Правда, власти, боявшиеся любого объединения черных, конгрегацию почти сразу запретили, а в 1821-м закрыли уже с применения силы, конфисковав имущество. Особое предупреждение получил м-р Вези, как «сознательный нарушитель» закона, запрещавшего обучать рабов чтению, и неписанное правило: раз свободен, не якшайся с рабами.

Тем не менее, солидного и положительного мастера уважали даже те, кто недолюбливал «черных, много о себе мнящих». И потому сообщение властей в конце июня 1822 года о раскрытии «чудовищного заговора» обрушилось на Чарльстон подобно грому небесному. Правда, вездесущая пресса, сообщив официальное коммюнике, умолкла, так что горожанам пришлось ждать суда, обходясь скудными крохами сведений. В общем, получалось так, что старый плотник создал из прихожан своей церкви (10% всех негров города) подпольную организацию, планировавшую 14 июля, в День взятия Бастилии, захватить Чарльстон, провозгласить отмену рабства в Южной Каролине и поднять на восстание всех черных, то есть, 65% всего населения. Также сообщалось, что костяком организации были «французские негры», привезенные 20 лет назад беженцами с Санто-Доминго, а целью восстания, после уничтожения белых, до которых смогут дотянуться, определялся захват судов в порту и массовое бегство на Гаити. Однако, гласило резюме, преступление было сорвано благодаря прозорливости мэра, м-ра Гамильтона, заславшего в гнездо заговора своих шпионов, и преступника Вези не спасло даже то, что он, чуя неладное, перенес выступление на середину июня. В общем, спите спокойно, граждане Чарльстона, ваш добрый мэр позаботился обо всем.

Встать, суд бежит!


Отреагировали на «бомбу» неоднозначно. Очень многие, подсознательно ожидавшие чего-то в таком роде, поверили сразу и пошли записываться в ополчение, патрулирующее город. Многие, однако, и усомнились, особенно после сообщения о том, что суд будет проходить в закрытом режиме, Вези какую-либо свою виновность наотрез отрицает, а одним из главных «открытых» аргументов обвинения считается тот факт, что 20 лет назад, строя коровник Проссерам из Вирджинии, он пересекался с Габриэлем, в связи побывал на допросе. Начались разговоры о «нагнетании страстей» и «неоправданной спешке», а уважаемый в городе Уильям Джонсон, судья Верховного суда, даже опубликовал статью с намеком, напоминая о «казусе 1811 года», когда в результате приступа паники казнили невинного негра. Однако большинство горожан, изрядно напуганное, встретили напоминание в штыки, упрекая автора в «неумении оценить степень угрозы», - и суд продолжил работу, а 2 июля Денмарк Визи и еще пять человек, до последней минуты не признававшие свою вину, были осуждены и тут же, всего через час, повешены. После чего страсти мгновенно приутихли, как будто мэрия, добившись чего-то своего, утратила интерес к делу.

Возможно, все на том бы и закончилось, но подал голос Томас Беннет-младший, губернатор. Он и раньше возражал против «закрытости» суда, высказывая опасение, что свидетели обвинения давали показания под угрозой смерти или пыток. Но до исполнения приговора делал это неофициально, в узком кругу: четверо из шести подсудимых были его домашними рабами, и вмешательство могло вызвать подозрение в личной заинтересованности. Теперь же, когда казнь состоялась, губернатор пошел в атаку, выражая, - в том числе и в открытом письме Генеральному прокурору США, - протест против грубых нарушений в ходе суда. Правда, из Вашингтона разъяснили, что «рабы не защищены законом», но Беннет это не остановило: отметив, что казнены не только рабы, но и свободный негр, губернатор продолжил высказывать «тревогу и сомнения». В ответ на это, городские власти сообщили, что «угроза, оказывается, остается» и по городу пошли повальные аресты. В кутузку тащили всех чернокожих, кто был хоть сколько-то на виду, стараясь, однако, не трогать «вольняшек», и в конце концов, в СИЗО оказался 131 «заговорщик», - практически все из паствы «черной церкви», в том числе, и зажиточные, - причем суд объявил, что «запирательство» будет рассматриваться, как «злостное соучастие в заговоре», и караться смертью, а за «сотрудничество со следствием» подсудимые получит шанс отделаться высылкой или даже будут оправданы.

Дальнейшее лучше всего определяется формулировкой «охота на ведьм». Плюс «перетягивание каната». Суд, опираясь на поддержку мэрии и показания «проявивших благоразумие», штамповал смертные приговоры с приведением их в исполнение «в срок не более часа», а протесты губернатора насчет «отсутствия убедительных доказательств» и «явных оговоров» гасились на корню ссылкой на то, что свободных негров среди подсудимых нет, а следовательно, местные власти вправе. В итоге, к середине августа было повешено 67 негров. 32 «менее виновных», в том числе, Сэнди, сына Денмарка, продали на Кубу, 27 «давших ценные показания» оправдали, а еще 38 черных амнистировали. Однако жизни в городе им уже не было и они старались уехать кто куда; скажем, Сьюзен, жена Денмарка, выкупленная аболиционистами, покинула Америку и поселилась в Либерии, а младший сын, Роберт, тоже выкупленный, уехал на Север, где стал, как планировал отец, священником.

Полная заморозка


И вот теперь, когда все было кончено, пресса опубликовала обращение губернатора к народу. Терять м-ру Беннету было нечего, в должности он пребывал последний год и прекрасно понимал, что вновь избраться элита Чарльстона ему не позволит, а потому практически открытым текстом, без эвфемизмов, обвинил суд и мэрию в «узурпации власти», «тайном правосудии» и «беззаконных убийствах с явной политической подоплекой». Ответным выстрелом прозвучал отчет мэра Гамильтона, утверждавшего, что «только такими мерами можно было спасти город от ужасной резни». В отличие от сухого, очень юридического текста Беннета, отчет мэра жестко бил на эмоции, взывал к «единению перед лицом страшной опасности», - и горожане приняли сторону суда. Губернатор со своими комплексами проиграл, и с тех пор на много лет вперед версия мэра стала официальной, а процесс завершился официально, - правда лишь в октябре, когда за «за подстрекательство» различные суммы штрафа и тюремные сроки получили четверо белых, -Уильям Аллен, Джон Игнасиус, Эндрю Родос и Джейкоб Дандерс, - причем, никто из них не знал Денмарка и никогда не выступал против рабства, зато все так или иначе критиковали мэра.

А потом пошел зажим гаек. Была практически растерта в порошок «черная церковь», обвиненная в сотрудничестве с «заговорщиками». Ее руководитель, всеми уважаемый проповедник Моррис Браун покинул штат, а зажиточным мулатам и вольным неграм из его паствы дали понять, что теперь за всякие глупости типа воскресных школ для черных можно поплатиться очень сурово, да и вообще, пусть молчат в тряпочку. Для полной ясности, ассамблея постановила, что выезд свободного негра или «цветного» за пределы штата более чем на два месяца автоматически лишает его права на возвращение, а каждому «вольняшке» под угрозой продажи в рабство предписали найти белого «опекуна», который бы поручился за его «достойное поведение». Мало того, ассамблея приняла еще и «Морской закон», предписывающий помещать в городскую тюрьму всех свободных черных моряков с судов, заходящих в порт Чарльстона на все время пребывания судов в городе, дабы предотвратить контакты рабов с черными иностранцами. Этот акт вызвал бурю негодования в Англии и Франции, возмутившихся унижением своих граждан, был признан неконституционным в Верховном суде, но власти Южной Каролины отказались подчиняться Вашингтону. И наконец, для «повседневного надзора» за поведением «всех не белых» сформировали муниципальную гвардию. Иными словами, итогом «заговора Вези» стало установление в штате «белой диктатуры», по понятиям которой, - это не говорилось вслух, но подразумевалось, - черные рассматривались, как низшая раса, если вообще не как животные, а мулаты, даже самые «приличные», как некое недоразумение, которому лучше о себе не напоминать, - и развязала этот узел только Гражданская война.

И всё? Нет, не всё. Слишком много вопросов. Правда, в основном, риторических: уже по итогам событий очень многие за пределами Южной обращали внимание на то, что при всей истерике насчет «ужасного заговора» никаких реальных вещественных доказательств, о которых говорилось в ходе суда, публика так и не увидела. Ни «тайников с оружием», ни «переписки с Гаити», ни «присяги с подписями », ни признаков «разветвленного подполья». Короче говоря, ни-че-го. А  самые "ударные" свидетельства указывали только на, максимум, ворчливые разговорчики на тему « штат нуждается в перестройке» или, самый максимум, «нас тут не ценят, нехудо бы сбежать в Гаити». Отметили въедливые исследователи и непонятное ожесточение мэра против мулатов, к заговору как бы отношения не имевших, а также «черной церкви», и полный склероз насчет тысяч «диких» африканцев, завезенных на плантации в 1800-1808 годах и реально осложнивших социальный климат. То есть, под «вышку» старательно подводили «не белых», родившихся в Америке и вполне лояльных.

Смысл Игры

Короче говоря, на протяжении полутора, - да уже и почти двух, - веков наряду с официальной версией существовало и вполне обоснованное мнение, что элиты Чарльстона, играя на подсознательных страхах белого меньшинства, сознательно раздули из мухи слона, то есть, из кухонных разговоров заговор. А когда в 2002-м историк Чарльз Джонсон обнаружил в архиве почти два века считавшиеся погибшими при пожаре «папки Вези», стало ясно, что так оно и есть без всяких maybe. Ибо данные «отчета Гамильтона», считавшиеся прямыми цитатами из как бы утраченного протокола, отличаются от реального текста как небо от земли, а несколько записок мэра судьям после казни первой группы подсудимых и вовсе содержат прямые инструкции любой ценой, не ограничивая себя ничем, доказать, что аргументы губернатора ошибочны и заговор был.

Но зачем? Ведь не может же быть, что несколько десятков душ погубили просто так, из расовой неприязни? Разумеется, нет. То есть, бывает и такое, но не в данном случае. Как полагает сейчас, после находок Джонсона, абсолютное большинство исследователей, причиной всему был обострившийся в начале XIX века конфликт двух групп чарльстонской элиты: т. н. «патерналистов», «табачно-индиговых» плантаторов, считавших, что рабство изжило себя, а следовательно, негров необходимо готовить к исполнению роли наемных рабочих, и «ястребов», по мнению которых все проблемы штата решал хлопок, в связи с чем, рабы должны трудиться на полях с максимальной эффективностью, обеспечить которую может только грубая сила. Исходя из чего, для «ястребов», - м-ра Гамильтона и его единомышленников, взгляды «патерналистов» были опасным либерализмом, а грамотность черных, и зачатки их организации, и сам факт наличия свободных негров, как плохой пример для «говорящих орудий», и растущие амбиции зажиточных «цветных», рассматривались как источник потенциальной угрозы стабильности и подлежали искоренению.

Иными словами, борясь с «патерналистами», Гамильтон и его сторонники стремились  убить в зародыше мулатскую буржуазию, объективно союзную их оппонентам, ее социальную базу (грамотных негров) и «черную церковь». Ради этого они сознательно формировали общественное мнение, - притом, что белое меньшинство боялось негров и опасалось конкуренции мулатов, - создавая альтернативную реальность, которая, в конце концов, и стала основной. Подчас даже доходя до смешного: хотя в протоколах о внешности Денмарка не сказано ни слова, а знавшие его лично описывали «главу заговора» только как «цветного», в литературе, как правило, говорится о негре, иногда даже об «иссиня-черном». И ведь, казалось бы, друзья Вези должны были бы отстаивать его невиновность , но лет десять спустя они же, начиная с плотника Тома Брауна, компаньона Денмарка, и пастора Мориса, заговорили о «заговоре» в тонах, которым позавидовал бы и сам мэр Гамильтон. По той простой причине, что после жуткого мятежа Ната Тернера, напугавшего даже аболиционистов, «борцам за черное дело» (и их нынешним наследникам) был остро необходим «правильный герой», и м-р Вези подходил на эту роль идеально, только для вящего эффекта ему следовало стать «иссиня-черным», поскольку мулат, что ни говорите, все-таки ни то, ни сё.
Поделиться
Комментировать

Популярное в разделе «Авторские колонки»