Империя будет жить! (3)

Покончив с Теодросом, освободив заложников, спалив дотла цитадель Мэкдэлы, уничтожив артиллерийский парк погибшего царя царей и дочиста ограбив казну (забрали не только золото, но и священные регалии владык Эфиопии, включая корону, и древние рукописи, которые Теодрос любил и трепетно собирал), Нэпир, тем не менее, проявил себя в высшей степени по-джентльменски.
Продолжение


Раздача слонов

Покончив с Теодросом, освободив заложников, спалив дотла цитадель Мэкдэлы, уничтожив артиллерийский парк погибшего царя царей и дочиста ограбив казну (забрали не только золото, но и священные регалии владык Эфиопии, включая корону, и древние рукописи, которые Теодрос любил и трепетно собирал), Нэпир, тем не менее, проявил себя в высшей степени по-джентльменски. Попытки солдат надругаться над телом жестко пресекли, похороны устроены по высшему разряду, с традиционным оплакиванием, торжественным отпеванием, почетным караулом, саблями наголо и троекратным салютом гробу.

После всего этого, в конце апреля сэр Роберт приятно удивил союзников, не очень веривших в такое счастье, уйдя, как и обещал, из страны и увозя в обозе семью погибшего противника. Императрица, правда, в пути умерла, зато наследник  доставили в Англию, где королева Виктория (ей  маленький принц очень понравился), взяла его под личную опеку, определила в Харроу, затем в Сандхерст, так что, не умри он в юном возрасте от дизентерии, карьера у сэра Алемайеху, следует предполагать, вышла бы славная.

И вот теперь  временно бесхозная империя, от Гондэра до самых до окраин, начала осмысливать случившееся, - и очень скоро радостные вопли по поводу гибели «тирана» как-то сами собой утихли. При всем том, что под конец жизни Теодроса мало кто любил и все боялись, эфиопы очень ценят храбрость и не любят чужаков, так что, люди, «сражавшиеся (по определению самого Роберта Нэпира)  с беспредельным мужеством», даже у лютых ненавистников не могли не вызывать, как минимум, уважения.

Очень скоро во всех провинциях стала популярной неведомо кем сложенные песни о фитаурари Гэбрыйе, «сгоревшем в огне, но не показавшем врагу спину», и о самом Теодросе: «Смотрите, это была смерть мужчины, не знавшего слабости, это была смерть льва, которому позорно умереть от чужой руки!», и ходили слухи, что даже Менелик, «король» Шоа, на три дня уединившись в монастыре, оплакивал погибшего Льва Мэкдэлы. Но самое главное, как пишет эфиопский историк Текола Хагос, «пришло понимание, что старые времена уже никогда не вернутся».

И действительно, вернуть «эпоху князей» было невозможно: каков бы ни был Теодрос, сложившуюся за века сложную систему сдержек и противовесов, где страна существовала только номинально, а персона царя царей была всего лишь священным символом, он разрушил до основания; теперь вопрос был лишь в том, кому достанется корона.

А серьезных претендентов, не считая множества «князей» второго сорта, мечтавших, по максимуму, отделиться и зажить самостийно, было всего три: Гобэзе, «король» Ласта, располагавший войском в 60 тысяч бойцов, Менелик из Шоа, король без кавычек, ибо объявил о полной независимости, и державший под ружьем 20 тысяч человек, а также Бэзыбыз-Каса, «король Тигре» (10-12 тысяч), и очень многое зависело от того, кому что оставили ушедшие англичане.

Англичане же, покидая территорию, естественно, закладывали фитильки на потом, а закладывая, как всегда, рассудили здраво. Менелику, проявившему полную лояльности и поставлявшему корпусу продовольствие,  они сказали Thanks, чем и ограничились. Гобэзе помогал реально, однако сэрам не нравились его старые связи с французами, поэтому Нэпир отдал ему руины Мэкдэлы и кое-какие второстепенные регалии, но отказался «дарить» оружие, о чем «король» Ласта просил очень настойчиво. Зато Бэзыбыз-Каса, помогавший всем, чем мог, от начала похода до конца, получил дар, воистину королевский: 6 пушек новейшего образца, 6 гаубиц, девятьсот винтовок, очень много боеприпасов и дюжину «отставников» (сержантов-индийцев), чтобы обучили его солдаты обращаться с незнакомым оружием.

Потенциально все это богатство делало его маленькую армию очень серьезной силой, но чтобы она таковой стала реально, необходимо было время. А времени как раз и не было: какое-то время все выжидали, опасаясь рисковать, но нервы были на пределе и уже в августе Эфиопия узнала: Гобэзе объявил себя царем царей, приняв тронное имя Текле-Гиоргис II, объявил всем несогласным нечто типа «Иду на вы» и начал наводить свои порядки.


Труды и дни

Позже, задаваясь вопросом, мог ли «король» Ласта не спешить, историки, - включая и Текола Хагоса, и его учеников, - неизбежно приходили к выводу, что нет, не мог. В отличие от богатого Тигре и богатейшего Шоа, его уважаемая, но бедная и малонаселенная провинция не в силах была долго содержать огромное войско, да и ополченцы, охотно пошедшие за популярным владыкой, мечтали вернуться домой, но это в перспективе. А в данный конкретный момент огромная армия позволяла ему вполне обоснованно надеяться на успех, не глядя ни на какие винтовки.

Были и другие, тоже серьезные соображения. Например, в плане знатности (сакральность власти для традиционного общества очень важна, на чем, в общем, и погорел Теодрос) новый царь царей не то, что не уступал конкурентам, но превосходил их: помимо родства с Соломонидами, он, происходя по прямой линии от древнейшей династии Загуйе, обладал уникальным, очень почетным титулом уаг-шума. А кроме того, исключительно хорошей репутацией, как человек мужественный, мудрый и терпимый. Да еще и один из лучших полководцев империи, - о его мужестве пели песни бродячие певцы и общее мнение сходилось в том, что «От Гондэра до Амота не найдешь более искусного воина, чем владетель Ласта».

Все это позволило ему быстро приструнить первых несогласных, которых нашлось немало, и подчинить весь юго-запад, при этом завоевав дополнительные симпатии (он, вопреки обычаям, не любил казнить побежденных). В общем, провинциальная знать, рванувшая было на волю, подчинилась новой сильной руке довольно быстро, - и более того, после долгих переговоров удалось найти компромисс с Шоа. Получив во владение «бесхозную» провинцию Уолла и гарантии невмешательства центра во внутренние дела «королевства», Менелик согласился отказаться от претензий на престол и формально признал царя царей сувереном.

Как ни странно, получилось поладить и с Тигре. Хотя поначалу многие пророчили войну. Бэзыбыз-Каса, аристократ знатнее некуда, состоявший в родстве с влиятельными кланами севера и близких к идеалу отношениях с церковью, славился честолюбием, амбициями и военным талантом, заслужив уважение у самого Теодороса, назначившего его править Тигре по праву крови, и было мнение, что он будет настаивать на своих правах. Он, однако, посмотрев на позицию Менелика, настаивать не стал. Выговорив у шурина (его сестра-близнец Динкинеш была замужем за бывшим Гобэзе) много земель и почетных титулов, «король» подчинился и даже дал согласие платить дань, но особо оговорил, что, как верующий человек, формально признает Текле-Гиоргиса императором лишь тогда, когда тот коронуется по всем правилам.

Условие это, надо сказать, не было вовсе уж высосано из пальца: после смерти Сэламы патриарха в стране не было, в связи с чем, по требованию Гобэзе процедуру коронации провел ычеге, глава монашества, права помазывать не имевший; его благословение сделало претендента законным «и. о.», но не более. А кроме того, англичане, уходя, увезли с собой и рукописную «Книгу царей», написанную, по преданию, самим апостолом Фомой, без которой коронация, кто бы ее ни проводил, не могла считаться полноценной.

Оспаривать такие понятные всей стране условия Текле-Гиоргис, как человек, не менее свояка верующий, естественно, не мог. В связи с чем, обеспечив тыл, послал в Лондон просьбу вернуть книгу («Народ не желает слушать моих приказов, пока у меня нет этой книги»), а в Александрию заказ на нового абунэ и начал доводить до ума реконструкцию треснувшего единства. А было сложно. Устоять перед императором, изредка получившим от французов небольшие партии оружия, не мог никто, но ловить рыбку в мутной воде пытались многие, а Текле-Гиоргис, даже победив, как правило, прощал и миловал, опасаясь восстанавливать против себя элиты провинций. В связи с чем, мятежи шли по второму, третьему и так далее кругу, вынуждая императора вновь и вновь садиться в седло и созывать верное ополчение, суля богатые трофеи.

Но все же, пусть не быстро, пусть по чуть-чуть, страна признавала хозяина, - и все бы ладно,но в начале 1871 года в ставку императора пришли нехорошие вести. Великобритания, отвечая на запрос о «Книге царей», сообщил, что до окончания экспертизы, которая определит, кому больше нужен раритет, эфиопам или Англии, ничего конкретного обещать не могут. Вдобавок, доверенный купец из Александрии донес, что в городе замечено тигрейское посольство, регулярно посещающее резиденцию вселенского патриарха и, предположительно, хлопочущее о назначении в Эфиопию нового абунэ, а от шурина пришло письмо, что он по-прежнему верен клятве на верность, но выплату дани приостанавливает, потому что край поразила жестокая засуха. Что было очевидной провокацией, поскольку все знали, что в Тигре обильные дожди и прекрасный урожай.


На готовенькое

Сопоставить данные и понять, что происходит, мог бы и ребенок, при условии, что вырос в знатной семье. Все высшее общество смотрело на царя царей, ожидая его решения, и императору, чтобы не показать еще не смирившимся хищникам слабость, силою вещей не оставалось ничего иного, как атаковать Тигре прежде, чем в Эфиопию, под опеку шурина прибудет новый, выписанный шурином патриарх. Тщетно императрица, любившая и брата, и мужа, пыталась уговорить благоверного не принимать резкие меры. Тщетно умоляла хотя бы дождаться обещанных французами винтовок, которые почему-то (о франко-прусской войне в Эфиопии никто не знал) задерживаются. Тщетно напоминала, что тот, кто первым нарушит взаимные клятвы перед образами, будет не понят народом и наказан Господом. Все тщетно.

Ничуть не отрицая, что супруга права, Тэкле-Гийоргис, однако, не видел никакого иного выхода, кроме как, используя многократное численное превосходство своих войск, пресечь неизбежный мятеж в зародыше, - и в конце концов, в июне 1871 его огромная, более 60 тысяч бойцов, армия пересекла реку Тэкэзе, отделявшую Тигре от «имперской» Эфиопии, а Бэзыбыз-Каса, получив сообщение о вторжении, с удовлетворением сообщил приближенным: «Вот как все хорошо! Он сперва расчистил для меня поле, на котором я буду собирать сочные плоды, он хорошо и прилежно убрал камни, выполол сорняки, а сейчас сам предоставляет нам возможность овладеть этим полем, не гневя Господа нашего и всемилостивую Деву Марьям».

Позже возникнет масса легенд и преданий о пророчествах, суливших нарушителю клятвы неминуемое поражение. О горном отшельнике Гэбрэ-Марьяме, например, проникшем в шатер императора и бросившем в него горсть камешков, а в ответ на вопрос, зачем, пояснившем: «Ты клялся Троице не нападать первым, но ты напал, и теперь, как я камнями, Каса осыплет тебя пулями», после чего царь царей якобы ответил ему «Только Господь пишет судьбу» и велел отпустить. А еще пишут о подарке Текле Гиоргиса «королю» Тигре, - мешке, наполненном мелким зерном, - с намеком на то, что войска императора неисчислимы, и ответном подарке, - тех же зернах, но дочерна изжаренных на противнях, - возвращенных без всяких пояснений.

Но задним умом все крепки, а за кого Бог, – за 15 тысяч обученных английскими сержантами воинов, включая 800 стрелков с винтовками при 12 орудиях, или за впятеро большую толпу, вооруженную, в лучшем случае, карамултуками, а в основном, холодным оружием всех образцов, - решилось 21 июня 1871 года около крохотного городка Зулава. К исходу дня, император, видя, что поражение весьма вероятно, отошел за протекавшую неподалеку реку и начал медленно отступать, но «король», не позволяя проигравшим уйти. Оставив в глубоком арьергарде артиллерию, он преследовал их по пятам и 11 июля 1871 года при Ассаме, недалеко от Адуа, зайдя с фланга, навязал вдвое поредевшей, но все еще верящей в звезду своего лидера армии царя царей новое сражение.

Бесспорным козырем императора, притом что вражеские орудия отстали, было преимущество в коннице, и Текле Гиоргис, лично возглавив атаку  по центру войска Бэзыбыза-Касы, почти дорвался до врага, которого с высокой вероятностью убил бы, но был ранен выстрелом, упал с коня и оказался в плену, после чего войска сложили оружие. Спустя две недели его, объявив узурпатором, ослепили (как указано в приговоре, «Не для причинения вреда ему, но во избежание вреда для государства») и заключили в тюрьму, позволив жене разделить заключение с мужем (она написала немало стихов, оплакивая супруга и упрекая брата). А 21 января следующего, 1872 года, сразу после приезда патриарха, Бэзыбыз-Каса короновался под именем Йоханныса IV. С соблюдением всех правил, включая, разумеется, и наличие «Книги царей», экстренно, сразу после получения информации об исходе войны, высланной победителю из Лондона.

Продолжение следует.
Поделиться
Комментировать

Популярное в разделе «Авторские колонки»