Гость из будущего (1)

О человеке, который, - по оценке злейшего его врага, Уильяма Гаррисона, умершего на посту президента США, - «... вдали от наших границ стал бы основателем империи, более славной, чем Мексика или Перу», а по мнению множества авторитетных историков «при стечении обстоятельств, мог сбросить бледнолицых обратно, в Великое Восточное море», известно и много (биографы по пылинке собрали Эверест), и мало.

Жук в муравейнике

Текумсе, - Падающая Звезда, - родился в 1768-м, в долине Огайо, и мать, дочь великого шамана, накануне родов предсказала, что в год появления на небе мчащейся звезды сын ее сравняется с Небом. Племя – сильное и славное, шауни в свое время почти отбились даже от ирокезов, признав власть Лиги только формально, и были известны, как поставщики искусных, всегда востребованных наемников. Семья была по тем временам и местам средненькая: пять мальчишек, одна девочка. Отец, мелкий вождь Пашинква, слыл великим воином и погиб в войне с англичанами, завещав другу, Черной Рыбе, и сыну Чизике поднять 6-летнего брата на ноги и вырастить мужчиной. Что и сталось, а когда старший брат тоже погиб на войне с колонистами, 15-летний Текумсе стал во главе отряда воинов из разных племен, - говоря языком Великой Степи, «батыров», - сперва небольшого, а затем, когда слава его выросла, и весьма значительного. Прекрасно проявил себя и на северных фронтах, и на южных, и как воин, и как стратег, уже к 20 годам, не будучи сашемом, наработал огромный авторитет среди воинов, да и вождей множества племен. Будучи до мозга костей шауни, с детства (в селении отца жил всякий народ) научился находить общий язык с кем угодно, от ирокезов до оджибве и от криков до чероки, что позже ему очень пригодилось. Вопреки приказу своего вождя, Синей Куртки, отказался явиться в Гринвилль и подписать договор, а когда Синяя Куртка в 1801-м отошел от дел, по его рекомендации стал, наконец, одним из четырех сашемов шауни. Это все известно и, в общем, достаточно типично. Менее типично, что Падающая Звезда, сын своего непростого времени, совершенно не боясь крови, в то же время органически не переносил ненужную жестокость. Однажды, в самом первом своем походе, став свидетелем сожжения камрадами белого поселенца, отреагировал так, что в его, молокососа, присутствии взрослые воины пленных больше никогда не пытали, сами не понимая, почему подчинились воле мальца. Но и такое, пусть редко, а все же случается, по крайней мере, чуда тут нет.



Сложнее с отношением к белым. Вернее, к американским колонистам, поскольку с белыми как таковыми Текумсе, - об этом вспоминали и французы, и англичане, и испанцы, с которым ему тоже довелось встречаться, - общался ровно и дружески, вполне на равных. С поселенцами, виновниками всех индейских бед, было иначе: из четверых старших, оказавших на него влияние, трое, - мать, старшая сестра и старший брат, - американцев ненавидели. Правда, опекун, Черная Рыба, считал их такими же людьми, как все, и в его семье на равных правах с родными детьми росли три белых сироты с разрушенных ферм, с которыми позже Текумсе близко дружил. Больше того, сохранились сведения (не легендарные) о затянувшейся на несколько лет дружбе совсем юного шауни с белой женщиной, вдовой фронтирного фермера, а потом и некоей Ребеккой Галлоуэй. Что там было и как, сказать сложно, чужая личная жизнь потемки, однако все отмечали, что Падающая Звезда уже в  молодости умел не только говорить по-английски «лучше иного колониста», но и, в отличие от большинства колонистов,  читать и писать. А сильно позже, уже в Канаде, «дикарь» безмерно изумил английских офицеров знанием имени Шекспира и нескольких героев его трагедий. Так что, не в цвете кожи и не в разности культур, видимо, причина того, что, - его собственные слова, - «Я решил стать как огонь, который бежит по холмам и долинам, пожирая племя чёрных душ». Просто умный и хваткий пацан рано понял, что миру с поселенцами никогда не быть, и не потому даже, что алкоголь убивает души, а «меховая лихорадка» - леса, но по той причине, что белым нужна земля, а у красных иной земли нет. И коль скоро так, белых нужно остановить любой ценой.

По большому счету, ничего нового. Это понимали и Понтиак, и Метаком, и многие другие. Однако Текумсе пошел дальше, от констатации к рассуждению. Белых много, - рассуждал он, - но и красных совсем не мало. Белые имеют оружие, которое делают сами, но и красные могут (пушнины довольно!) купить сколько угодно оружия у других белых, которым земля не нужна. Стало быть, проблема только в отсутствии единства. Потому что белые всегда выступают вместе, словно скованные цепью, а красные постоянно грызутся между собой, выгадывая преференции для своих племен, а в итоге губя всех. А коль скоро так, вывод очевиден: необходимо, подражая белым, создавшим свою Унию, сформировать такую же Унию, но красную. Такую же спаянную, дисциплинированную, но вместе с тем, решающую свои дела совместно, с учетом всех интересов. Иными словами, нечто типа демократической краснокожей республики всех индейских племен, от Канады до Флориды, способной эффективно защищать интересы всех индейцев, где бы они ни жили. А в перспективе, возможно, и заставить белых либо уйти откуда пришли, либо согласиться на полное равноправие с красными. Именно тогда впервые он заявил, что земля, которую уступили делегаты «мирной» партии, на самом деле им не принадлежит, но, подобно воде и воздуху,  общее владением всех индейцев. Такие речи из его уст звучали еще в 1799-м, в кругу своих, а вскоре оценить нового партнера пришлось и представителям США. В первую очередь, генералу Уильяму Гаррисону, губернатору образованной по итогам «Гринвилля» территории Индиана, считавшему главной своей задачей добиться  продажи под поселения дополнительных объемов земли. Не сойтись лоб в лоб эти два совсем не заурядных человека просто не могли, поскольку к тому времени в Краю Озер мнение Текумсе было куда значительнее мнения просто сашема. Еще и потому, что, помимо прочего, он был еще и Братом Пророка.

Далекая радуга

Такое бывает. Тенскватава, младший брат Падающей Звезды, плёвый, никем не уважаемый человечишко в последней стадии алкоголизма, однажды резко изменил жизнь. Он внезапно бросил пить (такое бывает, иногда организм сам говорит «стоп», но окружающие восприняли это как чудо), а затем, тоже внезапно, открыл в себе дар пророчества. Ничего особо нового, чем-то отличающегося от речей других пророков типа Неолина, наставника Понтиака, он не открывал, призывая не связываться с белыми и прекратить вражду между племенами, за что некий «Единый Великий Дух» крупно вознаградит, но люди слушали. Тем паче, что очень уважаемый старший брат новоявленного властителя дум внимал ему с подчеркнутым почтением, используя проповеди младшего брата как подтверждение своим тезисам. А вот тезисы Текумсе как раз и привлекали все больше людей, поскольку он говорил то, о чем уже много лет шептались у костров и в вигвамах, осуждая вождей, продающих земли племен, не спрашивая позволения самих племен. Но Падающая Звезда шел дальше: его позиция заключалась в том, что ни одно племя не вправе распоряжаться землей без разрешения всех остальных индейцев. Да и вообще, всякие там племена – всего лишь условность, а все красные люди, на каких бы языках ни говорили и от какого бы тотема ни происходили, один народ с одними интересами. Именно на этом, - том, что хотели услышать все, - строилась вся доктрина Текумсе, в сочетании с невероятной, никем не отрицавшейся харизмой и природным ораторским даром превращавшая слушателей в сторонников. Тем более, что сам кандидат в «вожди всех индейцев» был практически образцом человека и воина, строго придерживавшимся им самим сформулированных «четырнадцати правил жизни», которые, думаю, есть смысл процитировать полностью. «Живите так, словно смерти нет. Уважайте мнение всех, но требуйте от них того же. Любите жизнь, делайте ее лучше для близких и дальних. Не судите и не клевещите ни на кого и ни на что – это удел глупцов. Уважайте людей, знакомых и незнакомых, даже если никто не оценит их. Никогда не унижайтесь ни перед кем. Стремитесь прожить долго, чтобы служить людям. Просыпаясь, радуйтесь свету, теплу, пище, крову, просто радости жизни; если поводов для радости нет, в этом только ваша вина. Готовьтесь с честью встретить день, когда вступите на Тропу. Когда этот день придет, не бойтесь, не уподобляйтесь молящим об отсрочке. Спойте свою песню смерти и отойдите, как герой, возвращающийся домой».

Правда, красиво? А если подтверждено личным примером, так и тем более. А плюс ко всему, привлекала людей и политическая платформа, оглашенная в 1807 –м на большом Совете Племен в поселке Чиликот, который многие вожди пытались сорвать, но безуспешно. Она хорошо известна, но мне кажется правильным процитировать ключевой момент полностью, - и прошу прощения за длинную цитату. «Целые племена исчезают, как снег под солнцем, с приходом белого человека. Порой от них не остается даже имени... Где ныне пекоты? Где наррагансеты, могикане, поканокеты и многие другие могущественные племена нашего народа? Они исчезли под натиском алчности и гнета белого человека, как исчезает снег под лучами летнего солнца. Где делавары? Ныне они - лишь тень своего былого величия... Мы надеялись, что бледнолицые не захотят идти через горы. Но мы ошибались. Они перевалили через горы и заняли землю чероки. Они совершили это незаконно, и теперь им нужен этот договор. Заполучив его, они захотят идти дальше. Будут новые договоры. В конце концов, белые отнимут всю нашу страну… А остаткам Ани-Йунвийя, Настоящего Народа, некогда великого и грозного, придется уходить все дальше и дальше. Но нигде им не будет покоя – оглянувшись, они снова увидят передовые отряды все тех же захватчиков. Так зачем нам ждать этого? Не следует нам рискнуть и стойко принять свою судьбу? Позволим ли мы уничтожить себя без сопротивления, отдать наши дома и страну, завещанную нам Великим Духом, могилы наших предков и все, что дорого и священно для нас? Я знаю, вы воскликнете вместе со мною: «Никогда!».. Такие договоры по нраву лишь тем, кто слишком стар для войны и охоты. Со мной же - молодые воины. Мы не отдадим нашу землю…»

Такие речи приводили многих в экстаз. Особенно рядовых воинов и младших вождей вроде соукса Черного Ястреба. Но многие и сомневались. Кто-то не мог принять идею Великого Духа, отрицающего уютных племенных маниту. Кто-то не мог понять, как это «все главнее племен». Кто-то лелеял старые неприязни и ненависти, не умея простить кровных врагов. Кого-то, живущего подальше, просто еще не допекло до нутра. А главное, категорически против выступали многие вожди. И далеко не только из числа желавших торговать землей в свою пользу или привычно склонявшихся перед белыми ирокезов; против новых идей агитировали и люди заслуженные, по праву уважаемые, типа Маленькой Черепахи, - трезвые реалисты, обжегшиеся на молоке и предпочитавшие худой мир доброй войне. С этими стариками споры не задавались, потому что лично к ним никакая грязь не приставала, - и в конце концов, Текумсе решил уйти из долины Огайо, основав на речке Типпекану так называемый «Святой Город», - центр формирующейся Унии со святилищем Великого Духа, верховным служителем которого стал, разумеется, Тенскватава. Туда стягивались адепты нового учения, учась не замечать разницы татуировок. А кроме того, поселок стал своего рода «школой молодого бойца», где юноши учили воевать по-новому, не закладываясь на вещие сны, не льстясь на трофеи, пока бой не закончен и строго соблюдая приказ командира, пусть даже он родом из другого племени.

Гадкие лебеди

Подобная риторика, помноженная на успех (люди на Типпекану шли и шли, Уния разрасталась), в конце концов начали тревожить, Вашингтон, до сих пор особо деятельностью братьев не интересовавшийся. Губернатору было дано распоряжение «не обостряя отношений с индейцами, максимально обеспечить все их действия, могущие представлять опасность», и в сентябре 1809 года когда Текумсе был в отлучке, Гаррисон пригласил на встречу в Форт-Уэйн пятерых пожилых, самых лояльных вождей края во главе с Маленькой Черепахой, где поговорил с ними о мире, а затем, угостив огненной водой, предложил продать белым «немного земли». Вожди сомневались, - речь шла все-таки о ревизии Гринвилльского мира, где речь шла о «индейской земле на вечные времена, которую белым нельзя покупать», да и не было у них никаких полномочий от всех племен, - но м-р Гаррисон подливал, а мудрый Маленькая Черепаха привычно твердил, что против лома нет приема. Так что сделка, - 12000 кэмэ в квадрате индейских земель в обмен на 5200 долларов сразу и 1700 когда-нибудь, - состоялась.

Ну и, естественно, грянул скандал. Вернувшийся Текумсе созвал совет вождей, вожди пришли к выводу, что договор не может быть подтвержден, а каждый, кто впредь совершит подобное, будет казнен как « предатель и враг индейского народа». С чем сашем шауни и поехал на разговор к Гаррисону, под крышу которого сбежались отошедшие от давешней пьянки и осознавшие, что натворили продавцы, и поскольку позиции сторон отрицали одна другую, разговор вышел тяжкий. Текумсе стоял на том, что «хозяева земли – не племена, а все индейцы, вожди не могут решать за всех», сашемы возмущались ущемлением своих прав, заявляя, что никаких «всех индейцев» не знают, губернатор полностью их поддерживал с упором на то, что все оплачено, понимания не было никакого. Дело чуть не дошло до драки, но все же обошлось, хотя расстались жестко: в ответ на обвинение в мятеже и предательстве, Текумсе ехидно сообщил, что от мятежника и предателя слышит (англичане, ежели что, подтвердят), а Унию он создает, опираясь на опыт американцев, которые тоже в Лондоне разрешения не просили. И вообще, если белые начнут войну, так он поможет англичанам усмирить изменников и бунтовщиков.

После такой оплеухи дипломатия стала невозможной, тем паче, что весной 1811 года на небе появилась комета, а предсказание матери Текумсе помнил очень хорошо. На всякий случай, в августе, войны совсем не желая, он еще раз попробовал убедить Гаррисона жить дружно, однако и эта встреча завершилась в обстановке полного непонимания. После чего, понимая, куда все идет, сашем принял решение опять съездить на юг, посмотреть, что решили тамошние племена. Однако серьезного успеха опять не добился. Его слушали, с ним соглашались, рядовые воины его поддерживали, но шаманам не особо нравилась идея какого-то Великого Духа, вожди не совсем понимали, почему «все вместе выше, чем племя», да и вообще, поселенцы на юг, опасаясь соседних испанцев, не очень ползли. Так что, в основном, авторитетные люди обещали подумать и предложили приехать еще раз, через годик-полтора.

Трудно быть богом

А тем временем в Святом Городе начались неприятности, которые Текумсе, будь он на месте, легко предотвратил бы. Но его не было, а Тенскватаву, почитая как пророка, никто не уважал как вождя, Пернатая же Рука, которому подчинялись, будучи холериком и никак не стратегом, поссорившись с местными фермерами, решил показать им, где раки зимуют. Основания на то были, однако был и строжайший приказ Текумзе: ни в коем случае, что бы ни случилось, не давать Гаррисону повода для провокаций, о котором молодой да горячий врио вождя, видимо, забыл. В итоге, после пары бескровных нападений на фермы, обрадованный губернатор, - при полном, хотя и невысказанном одобрении президента, - начал готовить операцию по предотвращению «возможной угрозы», а в начале ноября 1811 года, собрав до 1200 солдат и ополченцев, двинулся к Святому Городу, - и хотя заварил кашу Пернатая Рука, принимать решение пришлось Тенскватаве. При этом по принципу «оба хуже»: драться, имея вдвое меньше сил, чем противник, и притом не умея командовать, означало очень рисковать, но и отдать «священную столицу» без боя означало бы подорвать веру воинов в волю Великого Духа.



В итоге, окончательное решение Пророк принял, доверившись Пернатой Руке, - «Мы их порвем»», - и незадолго до рассвета 7 ноября войска Унии атаковали лагерь белых, забросав его факелами. Бились часа два, с итогом скорее в пользу индейцев: лагерь они не взяли и отошли, но потеряли только 40 своих против 62 убитых и 126 вышедших из строя у Гаррисона. В связи с чем, о преследовании отступивших и речи не было, напротив, губернатор приказал укреплять лагерь и несколько дней ждал нового штурма. Однако не дождались, а когда очень осторожно двинулись вперед, оказалось, что Святой Город пуст и наполовину сожжен: как позже стало известно, у Тенскватавы не выдержали нервы и он приказал уходить, ибо «Великий Дух не хочет нам помогать».

Для Текумсе это, бесспорно, стало ударом. Не из-за потерь, потери как раз были очень невелики, и городок отстроить не было проблемой, но воины больше не верили в Тенскватаву и его Духа, а значит, и в «единство всех». Начался разброд, упала дисциплина, кое-кто, решив мстить, атаковал фермы белых, тем самым, не думая о последствиях, провоцируя ненужную, заранее проигранную войну, - короче говоря, дело жизни Падающей Звезды висело на волоске и чтобы его спасти, нужны были силы выше человеческих. Однако он справился. Чисто на личном авторитете, без всякой «воли Небес». Воины, прослышав о его возвращении, тоже потянулись назад, и вскоре, по оценке Барри Блоджета, ведущего исследователя этого времени, «Текумсе сосредоточил в своих руках такую власть, какая не давалась ни одному североамериканскому индейцу ни до, ни после него. Он сплотил вокруг себя индейцев из тридцати двух племен и управлял территорией почти в полмиллиона квадратных миль – больше, чем у тогдашних Соединенных Штатов. Однако власть его зиждилась не на количестве сторонников, а на стратегическом весе и потенциале, которым обладал созданный им союз племен». Впрочем, сам сашем не надувал щеки. Напротив, убедившись, что Уния жива, он попытался выйти на Вашингтон с предложением поддерживать Штаты «во всех войнах, какие бы они ни вели», хоть с испанцами, хоть с англичанами, в обмен на то, что Унию оставят в покое. Однако ни конгресс, ни президент интереса к предложению не проявили, а ехать в столицу врага без гарантий смысла не имело. Теперь оставалось только сражаться до полной победы или полного поражения, благо Небо давало шанс не остаться в одиночестве.
Поделиться
Комментировать

Популярное в разделе «Авторские колонки»