Утверждать любовь в эпоху нелюбви.

Владимир Анатольевич Кулагин практически всю жизнь живёт в Нижнем Новгороде, но родом – архангельский. В молодости хотел быть актёром, однако мечты эти, признается сам, «улетучились с возрастом». Кулагин стал режиссёром, и не просто режиссёром, а свободным художником, не «приписанным» к какому-то отдельно взятому театру. - Я свободен как ветер, - говорит режиссер. – Потому что театр для меня - это не зарабатывание денег, а встречи, которые мне дороже всего… Я уже в том возрасте, когда могу себе это позволить. Как улитка, я ношу театр с собой. А спектакли ставлю там, где мне интересно работать, где сложилась творческая и человеческая дружба.

Коротко о главном.
Окончил училище культуры, затем театральный институт имени Щукина.
Свой статус определяет как «свободный художник». 
Поставил более 90 спектаклей в театрах Нижнего Новгорода, Ярославля, Томска, Пензы, Севастополя, Риги и других городов России.
Удостоен  звания Лауреата премии Нижнего Новгорода в области искусства имени Горького за моноспектакль «Васса Железнова. Третий вариант».
Театральные работы в Ярославском камерном театре.
«Встречи и расставания» (инсценировка В. Кулагина по пьесам Александра Володина).
«Путники в ночи» (инсценировка В. Кулагина по произведениям Уильямса Сарояна).
«Давайте жить дружно, или игра в кошки - мышки» (инсценировка В. Кулагина по мотивам сказки «Приключения кота Леопольда»).
«Soul» (импровизация на тему произведения Т. Уильямса и Э. Олби).

С годами эта свобода и творческое кредо дали результат: театралы многих городов России с уважением и восхищением произносят имя режиссера Владимира Кулагина.  Отлично знают это имя и в Ярославле. 
Режиссерский почерк Кулагина отличает замечательное владение камерной формой. «Камерность»  - это не только, и не столько компактность постановок  (небольшой хронометраж, минимальное количество исполнителей), но и сам способ общения со зрителем.  Глаза в глаза, на кратчайшей физической и душевной дистанции. Когда при всей неброскости визуальных приемов достигается максимальное погружение зала в ту интеллектуальную, эмоциональную среду, которую режиссер бережно выращивает вместе с артистами. 
Театр Владимира Кулагина оперирует высокими понятиями, большими темами, сильными чувствами. Режиссер обращается к литературе и драматургии ХХ века золотой пробы и берется исключительно за то, что бередит и вдохновляет его самого. Самые любимые спектакли Владимира Кулагина посвящены памяти — памяти о любви, войне, о нашей непростой истории.  Сценический мир Кулагина не моден, если под модой понимать эпатаж любой ценой, дерзкую демонстрацию творческого эго художника. Владимир Анатольевич предпочитает совсем иное – старомодную интеллигентность собеседования с тем зрителем, который приходит в театр с желанием что-то понять о человеке и человечности, о сути жизни, о цене ее обретений и потерь. И обязательно находит в спектаклях Кулагина возможность таких размышлений в широком культурном контексте. А вдобавок получает сильное эмоциональное очищение – порой до комка в горле, до светлых слез. При этом автор спектаклей никогда не позволяет себе надрыва, оглушающего пафоса. Воздействие достигается тихой, но точной исповедальной интонацией. На нее в кулагинских постановках работает прекрасно подобранный текст (Владимир Анатольевич любит и умеет создавать композиции из разных произведений, и даже не одного – нескольких авторов), выразительная музыка.  Недаром театральный критик, драматург, эссеист Нина Мазур отозвалась о Кулагине как о «выдающемся русском режиссере, много и интересно работающем в жанре моно»,  и назвала одну  из лучших его постановок «Запев Мадонны с Пинеги» по прозе Федора Абрамова «словесной живописью».
- Наверное, я занимаюсь тем, чего нет, таким театром, который в страшное время НЕЛЮБВИ утверждает ЛЮБОВЬ. Все мои спектакли про любовь. В театре нужно говорить про то, чем надо дорожить, что представляет собой живую воду для человека…, - говорит Владимир Кулагин.
-Вы ушли из театра крупных форм в мир камерного театра, в моноспектакли. Почему?
- Мне всегда интереснее на камерной! Она дает возможность прикоснуться к чему-то существенному, возможность дотронуться до зрителя. В камерном театре зрители в какой-то момент становятся частичкой спектакля и начинают проживать историю вместе с актерами. Для меня это очень важно. Потому что для меня театр – не просто развлечение. Большая сцена – по-своему интересна, особенно когда видишь на ней блестящий ансамблевый спектакль. Но малой сцене присуща особая исповедальность, которая редко возникает на большой. 
-Что для вас театр: очаг, зрелище, храм?
- Я сторонник театра потрясений. Всегда хочется, чтобы мой спектакль не оставлял зрителя равнодушным… Театр – это способ общения, общения свободного, не замкнутого. Сейчас театр идет в сторону развлечения, это уничижает сам вид театрального искусства, хотя, с другой стороны, возвращает нас к истокам площадного театра. Но в погоне за зрителем развлекательный театр часто так далеко уходит от содержания, что этого содержания становится не видно. А ведь театр – это всегда некая встреча с интересным, прекрасным, новым или давно забытым старым… 
- Вы часто компилируете произведения, пишете свои инсценировки. Почему?
- Я люблю сочинять спектакли. Не ставить их, а сочинять. И я не сокращаю классиков, а увеличиваю: всегда добавляю в произведение какую-то интересную фразу из другого автора. Прочёл, скажем, потрясающую строчку Марины Цветаевой «Как всё соединяет даль…» и включил её в одну из своих постановок. Мне нравится удивлять, например, тем, что я беру и перевожу новеллу Куприна «Гранатовый браслет» на язык моноспектакля, и ставлю его как исповедь героини.   
Очень хочется что-то вернуть, пересмотреть вместе с автором его произведения и адаптировать (хоть это плохое слово, неточное) к сегодняшнему времени, чтобы публика «открыла» его. Я переводчик, я «перевожу» на язык театра эти замечательные слова. Режиссура – это просвещенчество, и театр – это просвещенчество. Вообще у меня задача и тезис: вернуть на сцену слова любви, научить людей снова волноваться, объясняться, искать в себе эти замечательные слова. Потому что мне кажется, мы многое растеряли по дороге к стремлению быть такими… успешными.  Вот, например, мы в Нижнем Новгороде играем спектакль «Васса Железнова. Третий вариант». Я не стал придумывать ему название – взял так, как называются две его пьесы, и из этих двух пьес сделал новое произведение, которое… точно так же обжигает. Мне кажется, в нынешней литературе мне не хватает судьбы этих героев. Я не могу сопереживать современным героям – риэлторам или бандитам. Но наша жизнь гораздо богаче и интереснее! Мне кажется, у нас сейчас нет героя. Нет и воспевания красоты. Ушло слово «преклонение» из театра, ушло слово «восторг»… 
-Ваши спектакли отличаются не только оригинальными текстами, как правило, они очень музыкальны…
- Музыка – важная составляющая часть моих спектаклей. Зачастую музыка пишется специально для задуманных постановок, и этим я обязан творческой и человеческой дружбе с замечательными композиторами – петербуржцем Сергеем Сушко и жителем Якутии Иваном Скуратовым.   Из классиков мне очень близок композитор Валерий Гаврилин, порой кажется, что между нами просто генетическая связь. Мой самый яркий спектакль в жанре моно – «Запев Мадонны с Пинеги» - своим успехом обязан именно музыке Гаврилина и глубокой прозе Фёдора Абрамова, которая обжигает. 
Режиссер Владимир Кулагин выводит на пространство сцены героев, которым хочется сопереживать, и говорит со своим зрителем о сокровенном. Именно поэтому художник обрел свое, особое место в современном театральном процессе. 

В статье использованы материалы:
Андрей Кузечкин «Владимир Куклагин: о Максиме Горьком и утерянной красоте».,
Лора Непочатова «Любовь сочинять спектакли» (журнал «Ваш досуг», декабрь 2011) 
Ирина Мухина «Человек крупным планом/Владимир Кулагин» («Страстной бульвар, 10», выпуск № 8,  2010)

Поделиться
Комментировать

Популярное в разделе «Авторские колонки»