История обыкновенной смертельной ошибки

«Осторожно! На этом спектакле думают и сопереживают», - эти слова хотел когда-то написать на афише спектакля «Крейцерова соната» режиссер и автор сценической версии произведения Льва Толстого Антон Яковлев, сын знаменитого артиста Юрия Яковлева. Этот спектакль, «Крейцерова соната», в исполнении артистов МХАТ имени Чехова ярославцы увидели в рамках XIV Международного Волковского фестиваля. Зал в Волковском в тот вечер был не просто полон — переполнен до такой степени, что люди стояли в проходах, несмотря на старания капельдинеров всех устроить поудобнее. Не думаю, что очень ошибусь, предположив, что большинство зрителей, как я, пришли «посмотреть на Пореченкова». А получили... вынос мозга. Не зря режиссер Яковлев обозначил жанр спектакля как «история обыкновенной смертельной ошибки».


Обаятельный супермен и шалопай, агент национальной безопасности, поедающий ежедневно в телевизионной рекламе майонез ложками, неожиданно предстал  в образе русского классического интеллигента — белые манжеты, золотые очки и шляпа, некоторая суетливость движений, свойственная человеку, боящемуся оказаться в неловком положении.  Персонаж Михаила Пореченкова - господин Позднышев, кандидат прав, уездный предводитель дворянства. В компании случайных попутчиков он появляется на сцене в момент отправления поезда. Тема железной дороги, трагически прозвучавшая в толстовской «Анне Карениной»,  толкает мысли в том же направлении - быть беде.  Возникает беседа, на первый взгляд, ни к чему не обязывающая - знаете, как бывает в дороге со случайными попутчиками? Вы откуда? А я, знаете ли... и пошла писать губерния. Однако разговор с пикантными подробностями о кутежах некоего купца-воротилы, неожиданно превращается в острую болезненную дискуссию о женском равноправии. И это-то и толкает  Позднышева-Пореченкова к признанию: а ведь я убил свою жену, да-с. 
Торопясь, он спешит вывалить на случайного слушателя всю подноготную своей жизни, давая самому себе самые нелицеприятные оценки. Так перед зрителями разворачивается история семейной жизни персонажа, рассказанная им самим. По сути, содержание почти двухчасового монолога главного героя, сводятся к тому, что написано об этом спектакле в кратком анонсе на сайте МХАТа: мужчина и женщина. Зачем-то вместе. Почему-то— муж и жена. Любовь оказалась самообманом, но есть дети, ревность и кандалы брака.  «Погублена жизнь… Но надо тянуть её до конца», - пишет об этом Лев Толстой. «Эта повесть Толстого — настоящий путеводитель по лабиринтам души человеческой», — сказал Олег Табаков об этом спектакле.
Для режиссера Антона Яковлева тема взаимоотношений мужчины и женщины — ключевая, как и для многих современных режиссеров. Позволю себе привести его рассуждения на эту тему, потому что весь спектакль «Крейцерова соната» - об этом же. В одном интервью Антон Яковлев говорит: «Для меня мужчина и женщина — две абсолютно разных планеты, два мира, которые до конца никогда не поймут друг друга. Единственное, что нас объединяет — это принадлежность к роду людскому, мы все создания Божии. В остальном мы абсолютно разные. Мы думаем, что понимаем друг друга, но, мне кажется, это всего лишь иллюзия — мы как бы договорились, условились, что понимаем. Так легче жить, выживать. Нас вместе всегда что-то держит: дружба, постель, семья, дети, конечно. Самое страшное, если остается только привычка, когда люди перестают слышать друг друга, живут по инерции. Важно вовремя распознать конец. Если хватит сил разомкнуть цепь — хорошо, если нет — то жизнь превращается в кошмар. Эта тема звучит в «Крейцеровой сонате», где показана крайняя степень отчуждения между людьми, связь которых основана на страстях и себялюбии. Это как игра. Один человек придумывает себе образ, каким должен быть другой, и начинает подстраивать его под свое видение. Вначале, когда люди влюблены, они стараются не замечать недостатки друг друга. Кто-то искренне верит, что другой может измениться, кто-то обманывает себя… Запущенная игра приводит к катастрофе, внешней и внутренней. Ведь когда человек пытается быть не тем, кто он есть, в нем копится агрессия, и она либо вырывается наружу, либо превращается в глубокую депрессию. Сколько вокруг совершенно чужих людей, живущих, казалось бы, вместе… Тут, наверное, спасти нас, оправдать соединение мужчины и женщины, удержать вместе может только одно — вера. Если она лежит в основе отношений, то в них есть и жертва, и терпение, потому как живут не для себя только, но и для другого. Все это в равной степени, конечно, относится и ко мне. Я, по сути-то, и спектакли свои ставлю прежде всего как сеансы психоанализа, чтобы помочь разобраться в этих вечных вопросах и себе, и зрителю». 
Проиллюстрированный сеанс психоанализа — вот что напомнил мне этот спектакль в первую очередь. Наблюдать подобное, а тем более соучаствовать — большая работа для души и ума. Тем более, что слышно актеров было неважно, и приходилось напрягаться изо всех сил, чтобы расслышать диалоги на сцене. Ситуация нагнеталась, этому способствовал навязчивый, болезненный для восприятия скрип скрипок  (да простят мне меломаны подобную тавтологию), сопровождающий действие спектакля, точно закручивается и закручивается ржавая пружина интриги, которая вот-вот сорвется и уж тогда... «Хоть бы убил он её поскорее, что ли», - машинально и равнодушно в какой-то момент подумала я, устав от напряженного соучастия.  И тут же ужаснулась той простоте и естественности, с которой возникла эта мысль, хоть речь и идет о театральных героях: убийство — как единственный выход из ситуации. 
Игра Михаила Пореченкова была безупречна. Прошу прощения у других артистов, занятых в постановке, но мой интерес был прикован только кПореченкову. И безупречность этой игры заключается в первую очередь в том, что в какой-то момент я перестала видеть на сцене Пореченкова, а увидела мятущегося, больного душой Позднышева. 
Надо отметить, что москвичи, законодатели театральной моды, все чаще стали привозить на серьезные фестивали (не беру во внимание антрепризу, которая по-прежнему в большинстве случаев скачет по верхам, паразитируя на зрительской привычке отдыхать  в театре)  именно психоаналитические спектакли, уходя от внешних эффектов и делая ставку на работу души.

Фото с сайта театра МХАТ.

 
Поделиться
Комментировать

Популярное в разделе «Авторские колонки»