Есть ли кпд от цианистого калия?

Вместо преамбулы – анекдот. Женщина спускается по лестнице и тащит за ногу маленькую девочку. Девочка бьется головой о каждую ступеньку. «Что же вы так неаккуратно девочку держите! – возмущается сердобольная соседка. – У неё ведь бантик с головы свалится». «Не свалится, - успокаивает её мать – Он гвоздиком прибит». Это – черный юмор. Я никогда не была его поклонницей, но многим нравится.

Вот и академический театр драмы имени Волкова представил премьеру с «привкусом черного юмора» - спектакль «Цианистый калий … с молоком или без?» по пьесе испанского драматурга Хуана Хосе Алонсо Мильяна.  По общему  мнению  критиков,  театр Алонсо  Мильяна – преимущественно развлекательный.  Они говорят, что Алонсо  Мильян  предпочитает смешить  зрителей, нежели обременять их вечными проблемами человечества. Алонсо Мильян – автор более шестидесяти пьес, они с успехом идут на многих сценических площадках мира.  Однако пьеса «Цианистый   калий...  с   молоком   или  без?» относится к числу любимых драматургом. Приглянулась она и главному режиссеру Волковского Евгению Марчелли. Вот что он сам говорит об этой пьесе:

- Мне нравится черный юмор, немножко жутковатый, но изящно построенный. Пьеса Мильяна этим любопытна. Она  кажется такой легкой, изящной, но в ней  то и дело появляются покойники, расчлененка, отравления - словом целый  набор хичкоковского кошмара, приправленный иронией.  Меня привлекает соединение жизненного кошмара с умением отстраниться от него и взглянуть на происходящее с точки зрения нелепости ситуации. Жанр черной комедии предполагает особый  способ актерского существования:  это и не привычный реалистический  психологический театр, и не водевиль, где есть некая котурновая приподнятость. С одной стороны  бытовая ситуация, с другой – неестественная, потому  мы с актерами  искали природу иного сценического существования.

Режиссер Евгений Марчелли – бесконечно одарённый и талантливый художник.  Но я  очень настороженно отношусь к его творчеству, потому что каждый раз его постановки если не ранят,  то раздражают меня, вызывают со дна души какую-то смуту и смятение. Одним словом, выводят из состояния внутреннего равновесия и гармонии.  После его «Екатерины Ивановны» (принёсшей, к слову, исполнительнице главной роли актрисе Анастасии Светловой национальную театральную премию «Золотая маска»)  я призналась кому-то, что дорого бы отдала за то, чтобы вовсе не видеть этого спектакля. Но я до сих пор отчетливо помню всю постановку, чуть ли не по мизансценам. Таков гений Марчелли – его спектакли впечатываются в память, даже если ты категорически их не приемлешь.

Что ж, «Цианистый калий» не стал исключением. В центре сюжета  - неприятная с первого взгляда семейка в составе  прикованной к инвалидной коляске Аделы  (актриса Анастасия Светлова), её дочери Лауры,  озлобленной старой девы, (таковой, по комментариям самого драматурга, она стала уж в 18 лет) – эту  роль исполняет актриса Мария Полумогина, и дона Грегорио (артист Сергей Цепов), чьей смерти ждут не дождутся Адела с Лаурой.  Однако дед с отходом в мир иной тянет,  «ведёт себя просто неприлично», что толкает дам на убийство – подсыпать старику цианида в кофе и адью! Кто ж осудит? Есть в этой славной семейке племянница Хустина (Анна Ткачева)  - дурочка, или притворяющаяся таковой.  И, как снег на голову, в момент задумки преступления  в мрачный дом врывается яркая, точно попугаи-неразлучники, влюбленная парочка – племянник Энрике (актер Максим Подзин) и Марта (актриса Ольга Фомина). Однако за вуалью страсти скрываются свои скелеты.

Хоть пьеса эта и не является хрестоматийным произведением, нет нужды пересказывать её сюжет. Дело это неблагодарное – сохраним детективную интригу для будущих зрителей спектакля, а она, надо отдать должное, весьма лихо закручена…

Не меньше, чем само действо, приковывает взгляд художественное решение пространства. Художник Игорь Капитанов потрудился на славу. На сцене выстроились ряды голых пупсов, под колосниками  висят шеренги бумажных ангелов с трубами. Будь я искусствоведом с ученой степенью, в один миг расшифровала бы это закодированное послание.  (Так иной знаток в каждой написанной художником селедке готов увидеть символ Бога – рыбу, а сам живописец всего-то и намеревался, что выпить да закусить, а перед этим мимолетно набросал натюрморт с натуры, чтобы добро не пропадало).  Но я не искусствовед, потому признаюсь – символики сей не разгадала. Разве что батареи пупсов можно прочитать как намек на бездетность дурочки Хустины и её мужа Льермо (артист Николай Шрайбер), чью неспособность иметь детей обсасывают как лакомый кусочек неприятные тетки, героини пьесы.  

А вот фотографии, которые в режиме слайд-шоу сменяют друг друга на большом экране, очень хороши.   Они хороши настолько, что на долгое время приковывают внимание  – их хочется рассматривать, перелистывать туда-обратно, возвращаться к понравившимся, всматриваться в детали. На фоне этих чудесных фотографий собственно театральное действо - крики, вопли, неестественный смех, точно вставшие на котурны интонации реплики персонажей - очень раздражает.  Хочется «выключить» изображение и звук, чтобы ничто не отвлекало от чудных фотографий. Хотя замысел художника (позволю себе предположить) понятен: абсурдизм и фарс происходящего на сцене действа резко контрастируют с реальными мгновениями жизни, запечатленными на снимках.

Я не знаю, было ли кому-то весело и смешно от увиденного, получил ли кто радость от этого действа с привкусом черного юмора. По ходу действа в зале, конечно, раздавались смешки, но звучали они как-то неуверенно.


Я же вновь и вновь задаюсь вопросом – ради чего поставлен этот спектакль? Действие получилось яркое, шокирующее, запоминающееся (увы, увы…). Но каков его КПД – коэффициент полезного действия? Стал ли ты умнее, научился ли чему-то, понял что-то важное для себя?






на фото сцены из спектакля
Фото Татьяны Кучариной



Поделиться
Комментировать

Популярное в разделе «Авторские колонки»