Сопротивление и покорность

Дитрих Бонхёффер, священномученик

"Сегодня в крещении ты станешь христианином. Над тобой произнесут все великие древние слова христианского возвещения; на тебе будет исполнено повеление Иисуса Христа крестить народы, а ты ничего из этого не поймешь. Но мы сами снова отброшены к начаткам понимания. Что означает искупление и спасение, второе рождение и Святой Дух, любовь к врагам, крест и воскресение, жизнь во Христе и следование Христу — все это настолько тяжело, настолько далеко от нас, что мы едва осмеливаемся говорить об этом. 

В дошедших до нас словах и обряде мы угадываем нечто абсолютно новое, все преображающее, но постичь его и выразить не в силах.

В этом наша собственная вина. Наша церковь, боровшаяся в эти годы только за свое самосохранение (как будто она и есть самоцель), не в состоянии быть носительницей исцеляющего и спасительного слова для людей и мира. А потому прежние слова утратили свою силу и умолкли, и наше христианское бытие сегодня проявляется лишь в двух вещах: в молитве и в делах праведности среди людей. Все мышление, все слова и все организационные принципы в христианской жизни должны заново родиться из этой молитвы, из этих дел. К тому времени, когда ты вырастешь, облик церкви сильно изменится. Переплавка еще не закончилась, и всякая новая попытка организационно усилить руководство приводит лишь к отсрочке его обращения и очищения.

Не наше дело предсказывать день,— а такой день настанет,— когда люди снова будут призваны проповедать слово Бога так, что под его воздействием изменится и обновится мир. То будет новый язык, возможно вообще нерелигиозный, но он будет обладать освобождающей и спасительной силой, как язык Иисуса, так что люди ужаснутся ему, но будут покорены его мощью; то будет язык новой праведности и новой истины, язык, который возвестит примирение Бога с человеком и близость Его Царства. «И они изумятся и затрепещут от всех благодеяний и мира, которые Я дам им» (Иер 33, 9). До тех пор дело христиан будет тихим и незаметным; но найдутся такие люди, которые будут молиться, творить праведные дела и ожидать времени Бога. Пусть среди них будешь и ты, и пусть когда-нибудь будет о тебе сказано: «Стезя праведника—как светило лучезарное, которое светит все ярче и ярче до полного дня» (Притч 4, 18)."

«Неужели вы не можете пободрствовать час со Мной?»— спрашивает Иисус в Гефсиманском саду. Это отречение от всего того, что религиозный человек ожидает от Бога. Человек призывается к соучастию в страданиях Бога в обезбоженном мире. Он, таким образом, действительно должен жить в безбожном мире и не имеет права пытаться посредством религии как-то прикрыть обезбоженность мира, просветлить ее; он должен жить «по-мирскому», именно так он соучаствует в страданиях Бога; он имеет право жить «по мирскому», иными словами, он избавлен от ложных религиозных связей и помех. Быть христианином не значит быть религиозным на тот или иной манер, строить из себя по какой-либо методике грешника, кающегося или святого; быть христианином значит быть человеком; Христос творит в нас не какой-то тип человека, но просто человека. Христианином человек становится не в религиозном обряде, а участвуя в страданиях Бога в мирской жизни. В этом и заключается «метанойя»,—не думать прежде всего о собственных бедах, проблемах, грехах, страхе, но дать увлечь себя на путь Иисус Христа, в мессианское событие, чтобы исполнилось пророчество Исайи (гл. 53) Отсюда «веруйте в Евангелие, в Благую Весть» или же (у Иоанна указание на «Агнца Божия, понесшего грехи мира» (Ин 1,29). Это вовлечение в мессианские страдания Бог в Иисусе Христе осуществляется в Новом Завете различными путями: призванием учеников к следованию за Иисусом; застольным общением с грешниками; «обращением» в узком значении слова (Закхей); деянием великой грешницы (Лк 7 что совершается без всякого исповедания грexoв, исцелением больных (см. Мф 8,17); принятием детей. И пастухи и мудрецы с Востока стоят у яслей не как «обращенные грешники», а просто потому, что они—такими, какие они есть—были привлечены яслями (звезда). Сотник из Капернаума, не совершающий никакого исповедания грехов, выставляется как образец веры (ср. Иаир). Богатого юношу Иисус «любит». Евнух (Деян 8), Корнилий (Деян 10) — все что угодно, но только не существа над пропастью. Нафанаил—«израильтянин, в котором нет лукавства» (Ин 1,47); и, наконец, Иосиф из Аримафеи, женщины у гробницы. Общее у них одно — участие в страданиях Бога во Христе. Это их «вера». Никакой религиозной методики, «религиозный акт» есть только часть; «вера» же есть нечто целостное, жизненный акт. Иисус призывает не к новой религии, а к жизни. Но на что похожа эта жизнь? Эта жизнь соучастия в бессилии Бога в мире? Об этом напишу в следующий раз, будем надеяться. Добавлю только: если хотят говорить о Боге не как «религиозные люди», то нужно говорить о Нем так, чтобы тем самым обезбоженность мира не прикрывалась, а напротив, вскрывалась, и чтобы благодаря этому мир внезапно предстал в неожиданном освещении. Совершеннолетний мир безбожнее несовершеннолетнего, но именно поэтому, наверное, ближе к Богу.

 (Дитрих Бонхеффер. Сопротивление и покорность. Письма другу)

o-k-kravtsov.livejournal.com

Поделиться
Комментировать

Популярное в разделе «Авторские колонки»