Школа радикального мракобесия

Есть такое понятие «просвещенный консерватизм». Но что это как не противоречие в терминах? Консервировать можно только что-то мертвое, какие-то останки, тогда как просвещенность – если понимать ее в традиционном ключе как просвещенность свыше – есть – есть всегда живой, динамичный контакт с Источником жизни, который в принципе, по определению, не может быть ни законсервирован, ни зарезервирован за кем-то или за чем-то. То же самое касается традиции, понимаемой как консервация чего-то отжившего, тогда как традиция – это процесс передачи того, что, например, Г. Иванов назвал как-то применительно к поэзии «неугасимым светом» и «драгоценным знанием»:

Слепой Гомер и нынешний поэт,
Безвестный, обездоленный изгнаньем,
Хранит один – неугасимый! – свет,
Владеют тем же драгоценным знаньем.

Поэт (настоящий) всегда оппозиционен «черни», т.е. там, кто не только не владеет этим знаньем и не видят света (это еще полбеды), но и враждебен к ним и инстинктивно ненавидит их, противопоставляя им ложный свет и ложное знание, ни разу не драгоценное. И компромисс с профанами для поэта невозможен, ибо это – самоубийство для него, как поэта. Поэтому

И черни, требующей новизны,
Он говорит: «Нет новизны, есть мера.
А вы мне отвратительно смешны
Как варвар, критикующий Гомера.

Последнее признание, конечно, излишне – здесь у поэта сдают нервы. Пушкинское «пойдите прочь!» – вот единственное, что имеет смысл сказать «профанам», коль скоро случилось так, что поэт каким-то образом оказался втянут в действительный или только воображаемый разговор. Так вот, хранение и консервация «неугасимого света» и «драгоценного знания» – принципиально противоположного и противостоящего «новизне» в том смысле, в каком понимает ее «чернь» – не имеют между собой ничего общего. Сохранять вообще можно – если можно, большинству это не удается – лишь способность восприятия света-знания, а следовательно и передачи, которая, как уже было сказано, и есть традиция. Последняя может быть только живой, что мертво, что принадлежит вчерашнему дню (а не «вечному настоящему») – то мертво. Традиция – в отличие от «злобы дня» – то, что было современно, современно сейчас и будет современно всегда. Или, как заметил Паунд, «литература – это новости, которые не устаревают». То, что устаревает – не литература, а пародия на нее (устаревать может «техника», но poesis – творение из ничего, т.е. субъектом этого действия является Поэт, Создатель, а не «техник»). Однако опять же – не устаревает не с точки зрения «профана», а с точки зрения «посвященного». То же самое и что касается «духовной жизни» (кавычки здесь потому, что с некоторых пор обозначаемую этим заезженным термином реальность всяк волен понимать и трактовать по-своему). Но коль скоро речь идет о «духовном», то где как не здесь еще в такой степени важна способность «различения духов», а именно – традиционного духа, духа Истины, и – «новизны», сиречь «духа века сего», заражающего так или иначе, в большей или меньшей степени, каждого живущем в «мире сем», пока он не войдет в «Царство Божие» и не станет из «ветхого человека» «новым», т.е. обновленным раз и навсегда, живущим по ту сторону не только «современности», но и времени – всего, чей образ проходит.


Итак, один дух исключает другой: «дружба с миром (а это всегда «современный мир», «современность») есть вражда против Бога». Но что такое это дружба и это вражда? И что такое «мир»? Понятно, что речь идет не о Божьем мире, познание которого – познание «творений» – есть, по Павлу, богопознание. Да и вообще не о чем-то статичном. «Мир» в христианской традиции определяется как совокупность «страстей», т.е. динамическая структура, но это не только «страсти», а – и, может быть, прежде всего – «плотские мудрования», «мудрования плоти», а не действие в нас Духа. Иными словами – анти- или контртрадиция,то, что «самим фактом своего существования» отрицает саму возможность «передачи» высшего знания, которое – как и Бог, как и Истина, не зависимая ни от времени, ни от чьих-то мнений.

Быть «современным» – значит быть ограниченным «злобой дня», его «модой», а значит чем-то преходящим и – в лучшем случае – несущественным, в худшем – вредным, т.е. «погибельным». Это и есть «широкий путь», ведущий в «погибель». И кстати, модное сейчас отрицание реальности ада есть ни что иное, как следствие извращенного «современным духом» («гуманизмом» и порожденным им «морализмом») представления об иной, превосходящей «человеческую, только человеческую», реальности. Собственно, ад – это конец «широкого пути», пути в никуда, и все дело именно в пути, в том, какой он – «широкий» или «узкий». Это пути в разные стороны и с какой стати и тот, и другой должны привести к одному и тому же? «Узкий путь» – это путь непрестанного усилия, а значит и насилия над собой («Царство Божие силой берется»), тогда как «широкий» - это путь по течению, в общем потоке и – следуя принятым, популярным в нем «мнениям», а точнее – духу, «духу века сего», его «стилю». Первый – это постоянное «отделение зерен от плевел», сиречь традиции от современности с его скомпрометированным, но живучим мифом о прогрессе, постоянное усилие «различения», тогда как второй – постоянное «смешение», отказ различать, отказ от дискомфорта. И, разумеется, это два взаимоисключающий мировоззрения и, как следствие, мировосприятия: что «черное» в одном случае, то «белое» в другом и наоборот.

Настоящий традиционалист (каковых днем с огнем, в отличие от псевдотрадиционалистов) для «прогрессиста» ("демократа", "либерала" etc) всегда «мракобес», или, переходя на «современный» язык, фашист, гомофоб и т.д. Однако настоящему традиционалисту должно хватать ума не «светиться» без необходимости, т.е. не метать бисер, чтобы его не сожрали свиньи (а они непременно сожрут, рассуждая попутно о политкорректности, всеобщем равенстве-братстве и прочих благоглупостях, по прежнему гипнотизирующих «чернь»). Точно так же и традиционалисту ни чем иным как мракобесием представляется, например, принятая повсеместно как «научная истина» смехотворная гипотеза о происхождении человека от обезьяны, не имеющая под собой никакой научной основы, никаких доказательств. А что такое «современная» философия как не «плотские мудрования»? Или психоанализ, носящийся как с писанной торбой с «подсознанием», но не имеющий понятия о «сверхсознании», либо принципиально отрицаемым им, или сводимым к психическим феноменам (что опасней, ибо тоньше), но никак не связываемым с Трансцендентным и конкретной связи с Ним, т.к. и Трансцендентное, и эта связь для психоаналитика (например, Юнга) – лишь «архетипы» и те же психические процессы. И то же самое – в любой сфере, будь то культура, социология и/или политика.

В общем, нет почетней звания, чем звание мракобеса, еще лучше – «махрового», т.е. радикального, бескомпромиссного мракобеса, с продуманной и основанной на выверенном "драгоцееном знании" (которое, если вдуматься и есть вера) позицией. И какое же счастье становиться им, какое облегчение! Потому что «полумеры нас не спасут», как о том постоянно говорится в Евангелии…


o-k-kravtsov.livejournal.com
Поделиться
Комментировать

Популярное в разделе «Авторские колонки»