Продолжая тему: о "фашизме" Георгия Иванова

То, что поэт ставит превыше всего поэзию и советует самому себе ( скользящему по карнизу лунатику) не обращать внимания на расстрелы невинных в мировой ночи, вовсе не говорит об отсутствии гражданской позиции.

Как и четко очерченных политических взглядов. Скорей, наоборот – одно подразумевает другое.

У Г. И. есть такое не особо известное четверостишье:

Я за войну и интервенцию,
Я за царя, хоть мертвеца.
Российскую интеллигенцию
Я презираю до конца.

То, что стало после именоваться интеллигенцией, Пушкин называл чернью. Кстати, к ней Г. И. относил и Набокова, о ту пору еще Сирина. Интеллигенция здесь – субстрат, характеризующийся отсутствием внутреннего аристократизма. Точнее, не просто отсутствием, а псведоаристократизмом, имитирующим аристократизм подлинный. И сословная принадлежность здесь не при чем: аристократом, как известно, можно быть и будучи неграмотным крестьянином. Как и будучи аристократом по рождению можно быть автором «Лолиты» - суперуспешного коммерческого романа со всеми признаками первоклассной литературы (как понимает ее продвинутый обыватель от домохозяйки до профессора филологии).

Набоков понимал, что пишет роман, обреченный на громкий успех (второй после «Улисса» роман века, как выяснится в конце века), а значит, написав его, можно обеспечить себе безбедную старость. В общем, Набоков («кухарнкин сын», как называл его Г.И.)- молодец, но речь не об этом суперуспешном западном писателе русского происхождения. Речь о поэте» и презираемой ими черни, то бишь интеллигенции по ту и другую сторону железного занавеса (стихи написаны после Второй мировой). О том, что у поэта – во всяком случае, русского, хотя можно вспомнить и «проклятых», – не может быть ничего общего с «интеллигенцией». Особенно – российской. Со всеми этими болтунами-пачкунами, рядящимися в аристократов духа после исчезновения (уничтожения) подлинной аристократии.

Собственно, презрение – та же ненависть +брезгливость, при которой ненависть – нежелание видеть – проявляется в законченном виде: интеллигенция (чернь) не удостаивается вниманием, полемизировать с ней – значит, опускаться до ее уровня.«Подите прочь» – говорит Пушкин толпе резонеров. И те платят ему тем же: «пустой человек» и т.д.. В случае Иванова – «фашист», «черносотенец», «антисемит» и вообще подонок. В том числе – для православных стихотворцев-эмигрантов (Кленовский).

Не «либерал» – значит,» фашист», т.е. не просто малограмотный недоумок, а недоумок опасный, потенциальный погромщик, «человеческий мусор» . Или, говоря патетически, «изверг рода человеческого». Для таких обвинений достаточно было просто прожить на оккупированной немцами территории и не участвовать в «Сопротивлении». Для обвинения в черносотенце – монархических взглядов. Ну, а «антисемит» - закономерное и неизбежное следствие из того и другого. Плюс – эпатажные заявления самого поэта, иногда дразнящего чернь, сидящую по литературным кафе. Чернь – это, как правило, литераторы: литература – ее главное поприще после журналистики. Короче – те, кто создает «общественное мнение». Кто подменяет интеллектуальность псевдоинтеллектуальностью, духовность – псевдодухновстью. Мещанин во дворянстве после исчезновения аристократии занимает ее место, а потому-то и ненавистен поэту как оборотень. Вместе со всеми его становящимися общеобязательными для «российской интеллигенции» подходами к общественной, политической, литературной и прочей «жизни». И гнусная мелочная месть в этом случае не заставит себя ждать. Кто мыслит иначе (не по общеобязательному для «российской интеллигенции» шаблону) – маргинал, конспиролог, а значит – фашист и антисемит, а значит и недостоин быть похоронен на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.


Он нерукопожатен  как Блок после «Двенадцати». И не может быть принять в приличном обществе – обществе черни, сиречь – «российской интеллигенции». Которой, к слову, Россия обязана февралем и – как следствие – октябрем 17-го. А после – 91-м и новой фазой ее уничтожения – уничтожения последних атавизмов исторической России, каким-то чудом выживших во время Совдепии. И заслуживает ли вся эта пишущая, блаблакающая сволочь, вся эта витийствующая бледная немочь со взором потухшим чего-то кроме презрения – вопрос риторический. Я бы даже сказал так: не презирающий «российскую интеллигенцию» не войдет в Царство Небесное. И уж во всяком случае – не способен быть поэтом. В том смысле, в каком это понималось в России до того, как в ней победила уничтожившая ее чернь.   
Поделиться
Комментировать

Популярное в разделе «Авторские колонки»