«Непротивленье, панове, мерзко» (1)

Три стиха из Нагорной проповеди и Иосиф Бродский

Сегодня я хочу поговорить об одной из самых известных рекомендаций Христа, вызывающей наибольший внутренний протест, во всяком случае – у мужчин. Причина, может быть, не столько в самом совете Спасителя подставить другую щеку в ответ на пощечину, сколько в выводах, которые делались из этих слов на протяжении тысячелетий и делаются сейчас, предписывая определенный образ поведения, будто бы христианский, будто бы заповеданный Самим Основателем христианства. Христос, по этой логике, якобы хотел, чтобы Его ученики и последователи были такими половыми ковриками, о которые все, кому не лень, вытирают ноги в то время, как они, коврики, гордятся своим нравственным превосходством над обидчиками.  


Одним из самых известных теоретиков «непротивления злу» был, как известно, Лев Толстой, вольно или невольно, но действительно сделавший не так уж мало для победы революции, превратившей нашу страну на 70 лет в страну рабства, последствия чего ощущаются и теперь, и Бог весть, будут ли преодолены. Не исключено, а даже наиболее вероятно, что нас ждет дальнейшая деградация и распад. И не в последнюю очередь потому, что так и нет ясности в вопросе противостояния злу, нет даже однозначного ответа, а нужно ли ему вообще противостоять, не правильнее ли по примеру пензенских апокалиптиков забраться в пещеру поглубже и ждать конца света. 


Пещера, понятно, крайность. Можно и не зарываться под землю, а просто держать фигу в кармане, как то и делала советская интеллигенция, привыкнув говорить одно, думать – другое. Ограничив сопротивление режиму трепом на кухне и анекдотами, относительно которых Набоков как-то заметил, что они напоминают смешные истории конюхов о своих господах. Но можно и не ерничать, не зубоскалить, а просто закрыть глаза на происходящее и просто поститься, молиться и слушать радио «Радонеж», исключив себя, насколько это возможно, из социальной жизни, отмахнувшись раз и навсегда от ее «вызовов», от ее мучительных для всякого живого сердца вопросов. Совесть можно усыпить и религия – лучшее из снотворных. Именно его, с точки зрения большинства верующих, и преподнес нам Сын Человеческий, Которого христиане, возможно, с Византийской эпохи, а возможно и раньше оторвали от культурно-исторического контекста, сделав надмирным учителем неких высоких истин, не сообразующихся с реальным положением дел. Этаким отрешенным и чуть ли не бесплотным идеалистом, творящим чудеса. А если плачущим, то не потому, что Ему по-человечески больно, а опять же лишь для того, чтобы преподать нам очередной урок. Так ли уж много христиан видят в Нем Друга и Брата? Не только Бога, но и Человека? Разумеется, никто не решится вслух отрицать Его человечество, зная, что это ересь, но такое ли уж большое значение имеет для нас то, что Иисус не только Сын Божий, но и Сын Человеческий? И что конкретно это означает для каждого из нас, как влияет на нашу жизнь?

Так вот, возвращаясь к вопросу о противлении (или непротивлении) злу, который для многих церковных людей и не вопрос вообще: они полагают, что единственный заповеданный им Спасителем и Церковью способ противодействия злу – это бегство от него. И не так уж важно, куда: в леса, в монастырь или во внутренний мир, в «духовность», состоящую из фарисейского следования букве бесчисленных правил и бесконечному отцеживанию комаров, чтобы было что сказать на исповеди и получить билет на причастие для «индивидуального освещения».

И не удивительно, что подавляющее большинство наших прихожан – женщины. Зачастую пожилые или с несчастливой судьбой. Не удивительно, что христианство давно уже превратилось в религию для бабушек. Христово воинство – это на словах. на деле - богадельня. Дом для престарелых и отчасти – детский сад. Что вообще-то естественно: старый – что малый. Мы, как старики, не говорим ни о чем так много, как о «немощах». И ждем подачек – от властей, от спонсоров. А что кроме презрения могут вызывать взрослые, здоровые люди с психологией попрошаек, лузеров, считающих себя при этом нравственно, «духовно» выше тех, у кого просят и кого они еще и «учат жить» при каждом удобном случае, «наставляют на путь спасения», обильно сочась елеем или метая громы и молнии во «врагов святого православия»? Ну кто как не «дети малые», а точнее – инфвнты с ярко выраженной задержкой развития и более или менее выраженным «бредом на религиозной почве»? Но вернемся к заповеди Христа, будто бы обязывающей христиан быть тряпками.

Вот эти слова из 5-й главы Евангелия от Матфея, стихи с 38-го по 40-й: Вы слышали, что сказано: око за око и зуб за зуб. А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую; и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду; и кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два.



Во-первых, уточним, что значит «не противься». Стоящий в оригинале греческий глагол, утверждают специалисты, означает не столько «не противься», сколько «не противодействуй силой». Речь идет о ненасильственном сопротивлении, которым нередко пользовались иудеи, отстаивая перед римскими оккупантами свои святыни и пользовались не без успеха. Например, когда 10-й легион Понтия Пилата внес в Иерусалим штандарты с изображением Тиберия «население – пишет Иосиф Флавий – толпами отправилось в Кесарию», где была резиденция наместника и не уходила оттуда в течение нескольких дней. Когда Пилат пригрозил, что если они не разойдутся, то будут перебиты. «иудеи – пишет Флавий – бросились на землю, обнажили свои шеи и сказали, что они предпочитают умереть, чем допустить такое наглое нарушение мудрого закона». И Пилат при всей своей кровожадности спасовал. аналогичный случай произошел в 40-м году, когда Калигула решил установить свою статую в Иерусалимском Храме: тысячи людей, по словам Флавия, собрались с женами и детьми перед сменившим Пилата Петронием, готовые умереть, но не допустить кощунства и результат был тот же. Петроний не стал устраивать резни, а вскоре Калигула был убит и «ситуация рассосалась». Короче говоря, ненасильственное сопротивление злу практиковалось во времена Иисуса и Он говорит именно о нем, а не о непротивлении как таковом. Однако здесь есть свои очень важные особенности, к которым мы сейчас и перейдем.

Итак, перед нами три ситуации, которые – в отличие от нас – были хорошо известны еврейским крестьянам, а именно к ним обращается Иисус. Рассмотрим первую: кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую. Обратим внимание на уточнение: не щека вообще, а именно правая щека. Случайно ли это? А теперь представим, как можно ударить стоящего перед тобой по правой щеке, если бьющий – не левша? Только выкинув вперед и отведя влево, что не очень-то удобно. Получающий пощечину обычно получает ее по левой щеке, здесь же, похоже, какой-то особый жест, по-видимому, практикуемый господином при наказании раба или управляющим крестьянина, когда удар наносится тыльной стороной ладони. Что произойдет, если повернуть левую щеку? Повторить ту же траекторию удара тыльной стороной оказывается несподручным да и комичным и если господин, не растерявшись от такой реакции и не растратив злобы все же нанесет новый удар, то это будет уже удар равного равному: так дерутся люди не отличающиеся по социальному статусу. Что же получается? Во-первых – и на это почему-то до сих пор никто не обращал внимания – речь идет не о конфликте вообще, как и вообще не о конфликте, а о наказании начальником – подчиненного. Причем такого подчиненного, который бесправен, ударить которого – в порядке вещей и который не может ответить тем же. Ситуация станет понятней, если мы перенесемся из 1 века в 20-ый, в советскую тюрьму или лагерь, или в казарму, где один из двух будет надзирателем, а другой заключенным (или один – старослужащим, другой – «сынком»). Именно таким примером иллюстрирует эти слова Христа Иосиф Бродский и этот «пример из жизни» – самый убедительный из известных мне. Я приведу его ниже, а сейчас – еще раз: речь идет о ситуации, когда тот, кого ударили, может выбрать лишь одно из двух: либо не отреагировать никак или показать свое человеческое достоинство, не прибегая к насилию, т.е. - ответному удару, за который будет забит насмерть или расстрелян, но ничего никому не докажет. Т.е. не одержит победы над своим врагом как в том случае, если подставит щеку. Не выиграет поединок. Теперь перейдем к двум другим инструкциям людям, попавшим в особые обстоятельства и в силу этих обстоятельств совершенно бесправным, каковыми и были слушатели Иисуса, Его «целевая аудитория».

И кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду. В каком случае судья обязывает крестьянина последнее, что у него есть – его рубашку, т.е. тунику, кроме которой у бедолаги только плащ, служащий ему одеялом? Только в случае неуплаты долга. И понятно, что требующий с нищего в качестве возвращения кредита одну из двух одежек не имеет сердца. И, возможно, единственный способ напомнить такому бессердечному заимодавцу о человечности – отдать последнее, что у тебя есть и остаться в чем мать родила. Здесь тоже речь идет о победе над злом путем не насилия, не бессмысленных пререканий, а доведения зла до абсурда. Слова бесполезны: решившийся отобрать у тебя последнее их не услышит. Но экстравагантный жест, который смутит любого, действует как шоковая терапия, которая только и может помочь, причем и тому, и другому участнику сцены. Помочь остаться людьми. Обратим внимание, что такой совет не имеет ничего общего с «абстрактным гуманизмом» - он вполне конкретен. Тебя так и так разденут, ты ничего никому не докажешь, вопрос решен, без вариантов, так поступи достойно, показав, что ты, хоть и гол как сокол, но все же – человек. И как знать, может и снимающий с тебя исподнее вспомнит о том, что не рубашкой единой, взысканной с должника, жив будет человек. А кроме того это еще и перформанс, наглядная иллюстрация к положению дел в социуме, где одни обдирают до нитки других, оставляя их нагишом. Переходим к третьей ситуации.

И кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два. Кто этот принуждающий? Если в первом и во втором случае – чисто еврейские разборки, выяснение отношений между своими, хоть и неравными по своей социальной роли, то здесь речь идет об отношении к оккупанту и – язычнику. Именно римские солдаты обязывали еврейских крестьян нести за ними их амуницию, но – не более тысячи шагов, как то строго регламентировал устав. Как и в первом и втором случае уклониться невозможно, а если возможно, то насколько адекватен будет твой бунт, чего ты добьешься, кому и что докажешь? Римлянин, скорей всего, просто тут же прирежет тебя и взвалит свою поклажу на твоего односельчанина, нисколько «не парясь» по этому поводу, а напротив – лишний раз упиваясь своей силой и вседозволенностью. А вот если ты, пронеся его походный скарб один километр, наотрез откажешься сбросить с плеч эту ненавистную ношу и потащишь ее дальше, морпех 10-го легиона скорей всего почувствует себя неуверенно. То есть будет посрамлен точно так же как управляющий=надзиратель=старослужащий и как выигравший процесс бессердечный жлоб. И точно также, как в первом и во втором случае, будет спасено человеческое достоинство того, кто, по социальным меркам, не может его иметь.

Что здесь общего с теорией «непротивления злу»? С предписанием будто бы Самого Христа быть каждому, называющему себя христианином, ковриком в прихожей? Речь идет о сохранении достоинства в ситуациях, когда это более чем проблематично и – о нравственной победе над злом, не прибегая к методам зла. Потому что перенимая у зла его методы сам неизбежно становишься его орудием.



o-k-kravtsov.livejournal.com
Поделиться
Комментировать

Популярное в разделе «Авторские колонки»