Лирика, голос

Это название новой книжки Маши Степановой. Получил в подарок от автора, прочитал и думаю: собственно, духовная поэзия – вот она. Духовная поэзия – это слова Духа, несущие радость, кротость, мир и далее по списку. Очень легко запоминающееся определение, по-моему. И критерий достаточно четкий. Этого особого рода мастерство, если вести речь говорить о мастерстве (а от разговора о нем не уйти, если говорить о поэзии всерьез) – оно сродни игре, но не постмодернистской, а детской: увлеченной, самозабвенной и на полном серьезе, как могут играть только дети. Дети, играющие с Отцом в Его Царстве, радуясь и радуя всех тех, кто способен радоваться (кто не убил в себе эту способность, поверив бесам, что главное в духовной жизни – это страх, а говоря о детях, не став которыми не войти в Царство, Спаситель имел ввиду слабоумных святош).

Но радость евангельских детей – это библейская играющая перед творящим мир Отцом Небесным Премудрость – играющая не только перед Ним, но и с Ним, тоже играющим, творя, и творящим, играя. И это именно детская в смысле увлеченности игрой, радости от игры и отсутствия каких-то сторонних соображений, скажем, о выгоде, которую можно получить от игры. Так вот: духовная поэзия (или просто поэзия: поэзия всегда духовна и другой, будучи поэзией, а не ее имитацией, не бывает) – это играющая Премудрость. То есть та Премудрость, которая действительно заслуживает своего имени. Есть ведь и угрюмая премудрость, занятая собой вместо того, чтобы играть перед лицом Божьим, премудрость безблагодатная и потому – пародийная. Причем не подозревающая о своей пародийности, воспринимающая себя на полном серьезе как нечто, будучи ничем.

Я знаю очень немного стихов, в основе которых была бы радость не как эмоция, которой грош цена, а как благодать. Благодать, осознанная (явленная и принятая) как высшая (и единственная!) мудрость (разумение вещей видимых и невидимых). Об этом – цитата из Исаака Сирина в предыдущем посте. А язык благодати – язык чистейшей радости, именно ее излучает тонкая тишина – живая, говорящая с тобой после того, как бури, землетрясения не только прошли, но и забылись. Забылись не в том смысле, что стерлись из памяти – они остаются в ней, но они – бездейственны, лишены права голоса. Единственный звучащий голос (лирика, голос) принадлежит тонкой тишине. И этот голос вроде как детский: такое бормотание, пение-говорение блаженное…

Блаженное, но не имеющие в себе ничего от безумия-как-болезни (что все таки нет-нет да и мелькнет у Хлебникова, писавшего на автопилоте): все ясно какой-то необычной, веселой ясностью. Необычна вот эта веселость, легкость, свобода… Ну, вроде бы о пустяках пишет Маша Степанова, вроде она это так развлекается просто, и получается так славно… Нет, это пустяки лишь с виду, как и все главное в жизни, в чем не евангельская мудрость видит недостойную внимания блажь, «поэзию».

Я думаю, Господу нашему Иисусу Христу очень нравятся то, что пишет Маша Степанова. В том числе и то, как она по-детски «ломает язык». Дети ведь специально коверкают слова, им это интересно, им это нравится. Ангелам, играющим с ними, тоже. В общем, «послушайте эту простую песенку».

o-k-kravtsov.livejournal.com

Поделиться
Комментировать

Популярное в разделе «Авторские колонки»