Гаити и два образа веры

Нормативная реакция на бедствия (стихийные и/или политические – война, бессмысленный и беспощадный бунт), – бедствия, превосходящие наше понимание, наши представления о Боге суть таковы: Бога или нет, или Он – палач, абсолютно при этом циничный, в высшей степени бесчеловечный. И думать так – лучше, чем заниматься теодицей, оправдывать Бога по примеру друзей Иова. История Иова, кстати, помимо всего прочего, показывает, что Богу богоборцы куда ближе (родней) Его защитников. Адвокат нужен дьяволу, дьяволу это забавно, Бог же в такой забаве не нуждается – Он ненавидит друзей Иова, Своих самозваных адвокатов. Его Сын не произносит ни слова, когда Его «судят», когда отправляют на крест. Дискуссии о зле в этом мире Он предпочитает Самому стать жертвой зла. Вы видите в Боге Отца, дающего нам ремня? Хорошо, исполосуйте Его, ставшего одним из вас, своими плетями со свинцовыми наконечниками, прибейте ко кресту и плюйте Ему в лицо сколько вам заблагорассудится, оттянитесь на Нем по полной.

Виноват ли Бог в происшедшем на Гаити? Конечно, если Он – Бог, т.е. если Он действительно есть, а значит – отвечает как босс, за все происходящее в его фирме. Однако в Своем Сыне Он уже наказан за все, что происходило, происходит и будет происходить. Когда выпороли и растянули на кресте, как шкуру животного, Сына – выпороли и растянули и Его Отца; в лице Сына Отец принял все пощечины, оплеухи и плевки, все что имело и имеет сказать Ему Его творение. Можно отречься и плюнуть еще раз и это – повторю – лучше, чем оправдывать то, чему нет оправданий? Все оправдания Бога – от лукавого. Наша логика кого и что угодно оправдает, а надо будет – осудит, не погрешив против своих законов.

В одном французском фильме придворный аббат, трахающийся с первой куртизанкой Версаля, поражает Людовика XVI (будущего мученика) безукоризненной логикой доказательств бытия Божьего, но потом, в приступе тщеславия, делает ошибку, говоря, что точно так же он мог бы доказать и то, что Бога не существует. Вот логика, достигшая наивысшего артистизма! Доказать, как и опровергнуть, можно абсолютно все. Это прекрасно знали те отцы Церкви, кому мы обязаны апофатическим богословием, утверждающим, что лучшее, что мы можем сказать о Боге, это то, что Он – не то и не это, что Он – не такой и не вот такой, что Он – непостижим, и это все, что мы можем о Нем сказать.

Что отвечает Бог на претензии Иова и как отвечает? Он отвечает метафорически. Означает ли это уход ответа? Да, с точки зрения нашего рацио. Но Бог, похоже, считает ниже Своего достоинства опускаться в разговоре с нами до нашего понятийного и – как следствие – юридического языка. Он предпочитает язык поэзии и говорить будет лишь с поэтом (Иов – поэт, как и Иисус, как и все Его подлинные ученики). А для поэта пресловутые русские вопросы «кто виноват» и «что делать» несколько смешны. Их для него не существует, у него – другие вопросы и даже не вопросы, если под вопросами иметь в виду что-то выстроенные по логическим законам и именно к логике, как высшему судии, обращенное: поэт всматривается в небытие и небытие, просвечивающие одно сквозь другое и говорит как власть имеющий. Он говорит:

Гляди в холодное ничто,

В сияньи постигая то,

Что выше пониманья.

Сиянье, пониманье – эта рифма и есть ответ. Все другие ответы – не ответы, они – ложь, имеющая видимость правды. Что такое дьявол? Это лживая правда, как заметил Бубер, говоря от лица одного из хасидских мудрецов-цадиков. Дьявол – это псевдопоэзия, обладающая всеми признаками поэзии подлинной, и – философия, претендующая дать исчерпывающие ответы, которые дает только поэзия (Священное Писание – это поэзия, а не философия, это, точки зрения рационалиста, «нас возвышающий обман», «сказка», «миф»), в том числе – религиозная философия, богословие как система. Последнее – неизбежно и необходимо (как и философия, искусство правильного рефлексирования и – умирания, обратите внимание на эту декларированную Платоном цель философии, мы к этом еще вернемся), так вот, последнее – это нормально и горе тому, кто до этого не дорос, однако философия, от увлечения которой не случайно предостерегал Павел, тщится подменить собой Бога (как вероучение – веру) и зачастую ей это удается.

Будьте как дети… Если не будете как дети – не видать вам Царства Небесного. Почему? Что это значит? Думаю, вот что: если ваша вера не детское доверие Отцу, а всего лишь вероучение, следовать каковому, соблюдая его предписания, для вас и значит быть верующими, у вас нет шанса стать детьми Божьими, играющими у ног Отца в Его доме.

Отец и Его воля не могут быть объектом исследования, если мы Его не умертвив, чтобы музыку разъять как труп, дабы виртуозно музицировать самим вместо Него. Дети потому и дети, что не разлагают музыки, не расчленяют путем логического анализа Отца, уже ставшего для них объектом, сиречь трупом, и не раскладывают Его по полочкам. Они – не философы, не богословы, они просто играют с Ним, то слушаются, то не слушаются, то капризничают и топают ножкой, но Отец для них при всем этом – всегда Отец, а не «объект», вопроса веры, ортодоксии и ереси для них тоже не возникает: их вера есть доверие, абсолютное доверие Отцу, точнее – Отцу и Матери (Дух – Руах – в семитских языках есть Существо женского рода) и пребывая таковыми они безошибочно распознают фальшь. Собственно, слова Христа «будьте как дети» означают ни что иное как «будьте как Я» – Божье дитя в абсолютном смысле слова, дитя, протестующее против воли Родителя (Гефсимания), но остающееся послушным до смерти и смерти крестной, потому что такова воля Отца.

Быть как дети – это значит быть неразрывно, бытийно связанными с родителями, быть одним целым с ними и жить этой связью как чем-то самим собой разумеющимся, быть связанными с ними связью любви даже не опознающей себя как любовь, не классифицируемой, настолько она органична. И тогда то, что Отец действует в Сыне, через Сына, с которым он одно – совершенно закономерно и нет ничего странного, что Сын ходит по водам, говорит буре «умолкни» и та умолкает, исцеляет больных и воcкрешает мертвых, говорит как власть имеющий: все это – следствие детского доверия, выражающего себя в обращении к Богу абба, то есть папочка.

И совсем другое – вера взрослая, вера как система координат (вероучение), о чем писал Бубер. Последняя – либо рассыпается вдребезги от более-менее сильного подземного толчка, либо вписывает этот толчок в свои координаты и оправдывает Бога, уничтожившего в одночасье пятьдесят тысяч человек, да и сколько угодно и существует себе дальше как ни в чем не бывало, не задаваясь лишними вопросами, да у нее и нет вопросов – она на все знает ответы. Она никогда не бросит в лицо Богу свои детские обвинения, как Иов, она знает, что высшее благо и истинная мудрость – бесстрастие, превращение при жизни в труп (а разве может быть какая-то другая цель, если подлинная мудрость – наука умирать?), она всегда соблюдет свое реноме, но, развиваясь (все более и более взрослея) она в один прекрасный момент поймет, что уже не нуждается в этой гипотезе, что ни оправдывать Бога, ни судить Его – незачем, Он – Сам по Себе, ты – сам по себе.

Взросление человечества проявилось в том, что Отцу отказали в праве на существование. вообще – в одном случае и удалили Его в запредельную, ничем не связанную с реальной жизнью область чистой абстракции – в другом. Разница между тем и другим отцеубийством лишь в том, что первое – откровенно и идет до конца, второе – лукаво и останавливается на полпути. И в том и в другом случае Бог – не Отец, а некое представление о власти – подлинной или мнимой, идол, который можно сокрушить, но можно и оставить: пусть себе стоит.

Итак, или Отец, Бог Живой, и жизнь – игра у Его ног, или – Система и приведение всего и вся в соответствие с ее буквой. Или религия как детское доверие, или религия как идеология. Либо дети, либо идолослужители, не имеющие шанса (оставшись таковыми) оказаться за столом в доме Отца, так как никакого Отца для них нет, а есть – грозный Судия или – что куда хуже – Нус, Первопринцип, еще какой-то метафизический идол (или пришедший ему на смену симулякр, пустое место, обреченное оставаться вакантным после всех деконструкций).

Для одних Автор мертв, для других никакого Автора и не было, а был и остается – Отец, любящий и наказывающий, непостижимый, говорящий из горящего, не сгорая, тернового куста. И только один из образов веры – правильный.

o-k-kravtsov.livejournal.com

Поделиться
Комментировать

Популярное в разделе «Авторские колонки»