Еще о Страшном...

... и - о поэзии

Вообще-то не так уж трудно, если задуматься, понять, где и с кем ты будешь там. Хорошее подспорье в этом Дантовская Комедия. Безумный неофит, я читал ее дочери, когда той было лет, но это безумие в результате себя оправдало: дочь выросла не дурой и то, что жизнь ей заменяют книги… С другой стороны, познание и есть жизнь. Невежество – смерть души. И почти гарантия, что место ее в том болоте, в том дерьме, где уныло коротают вечность не заслуживающие слов: взглянул – и мимо, как перевел Лозинский.  

Ад тоже нужно заслужить. Познание, как и попытки творчества – бессознательная (чаще всего) попытка избежать этой самой жалкой из всех участи. В сущности, познание и творчество (познание в творчестве) есть строительство своей обители в Царстве, независимо от того, знает об этом художник или нет и в каких он отношениях с «религией». Поэт – вне конфессий, пишет Гандельсман (статья о Софии Парнок, прочитал сегодня утром). Истинно так. Поэзия – над. Как дуновение Божие, для которого нет ни конфессиональных, ни каких бы то ни было других границ. Но поэт – еще и человек отчасти. Он может принадлежать или не принадлежать к той или иной конфессии, но, на мой взгляд, конфессиональный опыт, если не убьет в нем поэта, то может оплодотворить его так, как поэту вне конфессий и не снилось. Случай, вообще-то, крайне редкий, исключительный, но не невозможный.

Немного антропологии. Если обычный христианин – раздвоен (ветхий, умирающий и новый, Христов), то поэт-христианин – расчетверен. Поскольку поэт, которого он носит в себе, тоже – и ветхий, обреченный, и новый, имеющий шанс. Поэту, пришедшему в Церковь всерьез, важно не спешить со стихами, как минимум, лет 10 или 14 – чем больше, тем лучше. Говорю из своего опыта: перечитывал намедни «Январь», плюясь и матерясь (про себя), а когда полгода назад перечитал «Приношение» - вообще впал в депрессию. Но речь не обо мне.

Молитва и поэзия – одно. Хотя молитва может и не быть стихами. Стих – настоящие – всегда молитва. «Для звуков сладких и молитв». В сущности, это два названия одного и того же обращения. Высшей формы познания (и значит – богопознания), которое может быть только живым, опытным, мистическим, а не теоретическим. Хотя ведь и феория (теория) в изначальном смысле ни что иное как созерцание, медитация, транс. Все заслуживающие внимания стихи – результат транса; их ценность зависит от того, насколько он был глубок (высок), и – насколько точно, адекватно, автор дал сбыться-сказаться той интуиции, о которой Библия говорит как о художнице (премудрости), игравшей пред очами Божьими при сотворении мира. Поэсис – дословно – деланье из ничего, т.е. делание Богом, не человеком, но для чего Бог сотворил человека, как не для того, чтобы тот разделил с Ним Его радость художника? Первородный грех – грех отказа от творчества. Грех предпочтения творчеству – самовыражения, которое и ведет в ад стихотворцев и не только. Или не в ад, а в ту зловонную жижу около него. Как и вообще бездействие духа, пожизненная спячка с ее виртуальностями. Ну и так далее. Если сейчас не остановиться, это можно развивать без конца. Лучше, однако, высиживать стихи, как та носившаяся над бездной голубка, высиживала мироздание. Сладостное, как amor, занятие, как было отмечено специалистами. И эта сладость – единственный критерий подлинности…

Да. прошу простить, если кто оставит комментарии, а я не отвечу. Чукча – не блогер. В общем. Ушел писать о чукче и его приключениях: приключениях пространства со временем в его промороженных и согретых благодатью мозгах…

o-k-kravtsov.livejournal.com
Поделиться
Комментировать

Популярное в разделе «Авторские колонки»