Для "Воздуха"

О Виталии Пуханове

В одном из стихотворений, с которыми Пуханов поступал в Литинститут, были такие строки: мы совершенны в гребле на галерах. С той подборки до имеющей выйти книги «Веселые каторжане» временной промежуток более чем в двадцать лет, но и тогда и теперь, как видим, Виталий ощущает себя исключенным из общепринятого порядка вещей и не только социального, но и метафизического, культурного, любого, что и определяет его поэтику. «Деревянный сад», «плоды смоковницы», выросшие в этом не живом и все же живом саду, отбрасывающем драгоценные тени: 



Когда б меня не гнали отовсюду,
Когда б остался дворником теней,
Ловя ее как воздух, как причуду,
А я умру от состраданья к ней

Сострадание – вот чем особенно привлекательны плоды этой то ли пощаженной, обложенной навозом и начавшей наконец-то плодоносить смоковницы, то ли на смоковнице проклятой, иссохшей до корня, но тем не менее тоже плодоносящей каким-то непостижимым образом – плоды на древе познания добра и зла посреди райского сада, бывшего именно смоковницей согласно иудейскому преданию. А еще они очень изящны, эти плоды, горьковатые на вкус, выжженные иглой на гравюре позднего средневековья. В его осени, похоже, и живет Пуханов – дворник теней, совершенный в гребле галерный раб, веселящийся каторжанин, предпочитающий всем формам существования будто бы каторгу, а на деле – свободу. Так в СССР до «оттепели» единственными, кто был свободен, были лагерники, так свободны те, кто ни за что не цепляется, зная, что все – суета («пустая тщета», согласно новому переводу) и различая сквозь нее некую причуду, умереть от сострадания к которой и означает жить.

Фото - Евгений Гурко 

o-k-kravtsov.livejournal.com

Поделиться
Комментировать

Популярное в разделе «Авторские колонки»