День поминовения

день поминовения.... думаю, он многих касается... мой отец был сыном врага народа - со всеми вытекающими (дед был паромщиком на Волге, с двумя-тремя классами образования; вероятно, готовил покушение на товарища Сталина - расстрелян в 37-м).

На северах, он оказался не по этой причине, но, думаю, все связано и уж точно - символично. Оказался как раз тогда, когда рванули сахаровскую царь-бомбу на Новой Земле, не зная, как пойдет процесс. Волна пошла на Воркуту и дальше на запад, но, естественно, от лейкемии перемерло тогда не мало - тогда и после. Как аборигенов, так и приезжих. Лучевая болезнь... Красивое название: весь Север - лучевая болезнь... Я еще напишу об этом. Любопытно, кстати, что из всех художников один эксцентрик Дали написал несколько работ на тему атомного апокалипсиса: "Распад атома" - кажется, так назывался этот цикл.... А из Салехарда в тот день все население было выведено в тундру: народ, естественно, затарился водкой и, думаю, веселился по этому поводу... Расспросить бы, узнать подробности, да уже не у кого...

В ОКРЕСТНОСТЯХ САЛЕХАРДА

Чем не работа – расстрел?
Грунтом присыпав едва
свежие ярусы тел,
курят, отходят от рва.
Бродишь в ночи не у дел,
вышку, звезду Рождества,
что Пастернак разглядел,
в ней различаешь едва…
Что ты найти здесь хотел?
Ночь. Экскаватор у рва.
Мост, провалившийся в мел.



СЕВ. Ж.Д.

Фазы быстрого сна и не вспомнить те сны,
не свести воедино, и каждый разъят,
каждый сон твой – на чьи-то такие же сны,
заполярья железнодорожной страны
и какого рожна семафоры звенят?
Если мертвые только не знают вины,
значит, все мы мертвы, значит, просто земля
нас не хочет принять? Мы и ей не нужны?
Узловая. И мост. И платформы. И взгляд
сфокусировать не на чем. Око луны –
недреманное око ноябрьской луны.
Звезды в водах железнодорожной страны,
детских лагерных кладбищ кресты ли стоят –
кладбищ военнопленных? Созвездья и сны
Близнецов, Козерога ль какого, Плеяд.
Семафоры звенят. И на кой мы ей ляд,
в самом деле, сдались? И кому мы нужны?
1987 (2016)



ДОРОГА НА СТАРЫЙ НАДЫМ

…Но ты припомнишь меж другими
Меня, как птичий перелет.
П. В.
…из нити, из темна…
О. М.

1.

Здесь только пустошь ягельного сна
и нет граница неба и земли,
страна живых ли, мертвых ли страна,
чьи шпалы облаками затекли,
и что тебе до мест, куда из ям
за нитью нить слоящийся, как бинт,
уводит нас воздушный лабиринт,
оставив на помин лицейский ямб?
За нитью нить – как птичий перелет.
и жница та бредет вдоль полотна,
протяжный не проламывая лед,
и из пустого все не перельет
ни дыма, ни курящегося льна
в порожнее, и нет у бездны дна –
есть только заполярный зодиак
заброшенность и сон, и призрак сна.
Созвездье Гончих Псов или собак,
в упряжки запряженных, ездовых –
без разницы. И что, зачем и как,
страна ли мертвых здесь, страна живых,
в промоинах морей своих луна,
прожектора ль заиндевелый зрак –
не все ль равно? Лежит, заметена,
дорога, и ивняк ли, березняк
кривится там, овраг там или ров,
страна забвенья – вот твоя страна,
замерзшие могильники костров.
Не различая, ров или овраг,
стою, как дым, застряв между миров
не Бога видя в небе, а барак,
июньской тундры жиденький покров.
Чертог Твой вижу, Спасе, Твой ковчег,
но голубятня Ноева пуста:
вот нары на крови, на нарах снег,
сквозь рваный свод сочится мерзлота,
окрасив Назарет, Генисарет,
и красная вода горит в ответ
на все вопросы. Впрочем, их и нет.
Распятая пылает срамота,
и, пригвожденный к стойке, пьяный Блок
колышется и знает, видит Бог,
в бараний рог скрутивший неспроста
по деревням бродившего Христа,
но чтоб любой из смертных плюнуть мог
Ему, Отцу, в лицо, – он помнит все,
пропойца Блок, и знает, что несет.
Той шерсти с мясом выхваченный клок,
кровавое мочало на колу
и перья те, и рваный лоскуток –
цветок тот или эта, на полу,
на тротуаре ль, роза, или та,
у насыпи, в траве, ее глаза,
Венеции ль гнилая красота,
слеза ребенка, пьяная ль слеза
поэта – все мешается в одно
из-под ребра текущее вино.
Сиянье те и перышки твои,
и ребрышки, и кольца, и Аи –
о, их никто, никто не разлучит!
И золотарник золотом истек,
кукушкин лен дрожит, многоочит
как из глазницы вытекший белок,
и что там – Назарет, Генисарет?
Там птичий перелет и перемет
на кольях и над озером туман,
хотя на самом деле это свет
в одной из древних стран, одной из ран.
И нет ответа. И вопроса нет –
есть только Ты и лен бесценный Твой…
Сочится свет из лавки гробовой
в пещере той, и ежится конвой.


2.

«Кому какою родина видна», –
писал поэт из местных, но забудь
о родине и, может быть, она
и о тебе забудет как-нибудь –
не Русь и не Россия, но страна
подследственных, конвойных, жгучей тли
над кровохлебкой, псов сторожевых
в полунощных пространствах неживых.
Ослиный хвост, кобыльи корабли,
а ночь бела как здешняя сова
и шпалы облаками затекли
как взорванная – помнишь? – голова
Мадонны Рафаэля у Дали.
Здесь только пустошь ягельного сна
и нет границы неба и земли.
Всплывает с неухоженного дна
и ходит взад-вперед вдоль полотна,
протяжный не проламывая лед,
крестьянка бесконвойная, луна,
и из пустого все не перельет
в порожнее курящегося льна,
припоминая птичий перелет.
За нитью нить. И дым, белей, чем бинт.
И родина насквозь тебе видна,
и полон звезд воздушный лабиринт,
и ясно, что никто здесь не прольет
над вымыслом слезы. И кто поймет,
откуда он из нити, из темна
приходит, воскрешенная вода,
уходит, оставаясь навсегда?


думаю, о возрождении России можно будет говорить лишь тогда, когда такой день будет днем национального траура. и конечно же, вспоминать жертв надо не с 37-го года, а с 18-го. т. е. было бы логичней, если бы таким днем стал день 7 ноября, красный день календаря...

Поделиться
Комментировать

Популярное в разделе «Авторские колонки»