Монолог зрителя о спектакле «Опера нищих», поставленном в Ярославле на сцене театра имени Волкова

Подумав немного (спектакль не отпускает долго) начинаешь понимать, что текстовые вкрапления из Достоевского и других культовых мыслителей   в оригинал пьесы и есть тот самый  якорь, который не отпускает тебя, заставляет думать  – о чем эта театральная  работа? В чем ее смысл?  Что хотел сказать режиссер Глеб Черепанов?  
То, что я увидел на сцене Волковского, по форме – откровенный, разудалый  стеб. Исполненные актерами песни Аллы Пугачевой, Григория  Лепса -  очень смешные пародии -  вписаны в канву спектакля  именно с  целью постебаться над кумирами сегодняшних «новых нищих».  И исполнено великолепно!  Я  млел от удовольствия. Артисты - прекрасные вокалисты  и   танцоры,  иногда позволяли себе  общаться с залом на темы,  совершенно далекие от спектакля. Представляете, актриса в разгар  спектакля вдруг присаживается устало и начинает интересоваться у публики, как народ  оценивает ее игру, а  потом   и сама  начинает рецензировать игру своих коллег, занятых  в спектакле. И отнюдь, не миндальничая.   Это так прикольно! И  в то же время сигнал зрителям: что мы тут делаем, говорим,  ребята, нельзя воспринимать серьезно, это же сцена, это же театр,  мы же играем. 

Так дело и шло с ироничной улыбкой. Но только до финала, до казни героя через повешение, когда  режиссер взял,  да и превратил отправленного    на небеса в Иисуса!  Главарь шайки, обманщик и совратитель женских сердец, нехороший, словом,  человек, можно сказать, редиска,  вдруг на моих глазах  превратился  в  Христа! Плавненько так поплыл  к небесам сцены  в веночке  из светящихся лампочек.  Ни фига себе!  Замечу, что герой по воле режиссера расхаживает по сцене во всем сине-голубом:  рубашке, пиджаке, брюках, туфлях .  И даже лицо его сплошь  выкрашено голубым.  

Что хотел сказать режиссер? Тут миллион вариантов, уважаемые такие же зрители, как и я!  Давайте прокрутим некоторые из них. Может, перед нами некий Робин Гуд, то есть, в душе  борец с социальным неравенством? Образ Иисуса некоторые политические силы в свое время  не  раз использовали в качестве образа  защитника бедных и угнетенных.(См. О. Шпенглер “Закат Европы”). Может, режиссер решил сказать, что Христос всегда на стороне  обездоленных? И всякий борец за их права – прямой  последователь Христа?  

Но почему тогда герой пред тем, как  ему на  шею накинули  веревку, в своем последнем слове насмехается  над нищими? Может, это сатира на нищих? Герой говорит зрителям,  посмотрите, на  них - какие это убогие отвратные личности!   Получили свободу после долгих лет несвобод. Но разве это пошло им на пользу? Как были нищими, так и остались, как грешили, так и грешат. А что творится в целом в мире так называемой свободы? Здравствуют  негодяи типа начальника тюрьмы Локита, что щеголяет  в костюме,  изобильно увешанном орденскими планками и медалями под стать покойному Брежневу. Когда главный герой попадает в его владения, хозяин камер  предлагает ему кандалы на выбор: самые легкие стоят десять гиней, тяжелые - дешевле.   Картинка общего состояния нравов. Финальный монолог зритель вполне может  принять даже, как разочарование  в гражданских свободах.  Но, может, я зря парюсь, может,  режиссер своим финалом хотел сказать о вещах, совсем далеких от социальной борьбы и политики? Просто хотел показать,  что внутри  всякой живой твари, даже самой отвратной -   есть частица Христа?  А может, это совсем спектакль о другом - о  нищих  духом?  
Простор для мыслей - невероятный. Как-то  Пенелопа Крусс,  говоря о балладах лауреата Нобелевской премии Боба Диллана, сказала, что она обожает их за то, что «они не точные»,  за то, что они «совершенно открыты для толкования».  То же самое можно сказать и о спектакле Глеба Черепанова.    Постановка   открыта для трактовок, это не задачка из  школьной арифметики с одним единственно верным  ответом. И это обстоятельство, на мой взгляд,  есть главное, что делает ее  очень современной.  Зритель  не хочет назиданий,  особенно  лобовых,  исполненных в духе инструкций по правилам действий при чрезвычайных обстоятельствах, публика  устала от них, она хочет, чтобы театр, книга, кино  оставляли пространство для размышлений. И Глеб Черепанов предоставил его  публике.    

 Постановка «Оперы нищих» на сцене Волковского   самым замечательным образом вписывается в контекст общего нынешнего  творческого курса Волковского театра на постановку   современных по форме, стилю   и содержанию   спектаклей, политики, направленной  на встраивание в один ряд с театрами-законодателями мод.

  
Павел Никитин
Поделиться
Комментировать

Популярное в разделе «Авторские колонки»