Познание себя или бельмо на глазу

(к слову о давней православно-католической полемике)

Возможно, что есть разум, один для всех, разум, на который мы все направляем взгляд, каждый из своего тела, — как в театре, где каждый зритель смотрит из своего места на сцену, одну для всех...
Марсель Пруст

Одной из излюбленных тем обличения православными апологетами «латынских папежных еретиков» является традиционная католическая мистика, которая якобы исключительно чувственна, настолько, что граничит с болезненным эротизмом, исполнена сладостных видений и фантазмов, порождённых разгорячённым воображенем..  

Ей противопоставляется святоотеческое понятие «духовного трезвения», основa которого — традиция «апофатического (то есть „отрицательного“) богословия», практическим следствием чего является настороженное отношение ко всякого рода чувственному опыту с его неясным метафизическим происхождением и туманными нравственным векторoм.

Всякому, интересовавшемуся данной темой, знакомы страстные анафематствования А. Ф. Лосева «латынникам» и их ереси, которая вытекает из всего лада римской духовной жизни и даже из душевного устроения латинян. А начитанному в современной (вернее, «нововременной») аскетической православной литературе (ср. труды епископа Игнатия Брянчанинова, напр. «Аскетические опыты») не могут не вспомниться предупреждения православных авторитетов о «прелести» (то есть обмане, прельщении), кроющейся в католической духовности. Не буду здесь подробно спорить с данными тезисами, просто отмечу их. Ко всему прочему, они отчасти и справедливы. Но только лишь отчасти, как всякая часть, самонадеянно пытающаяся выдать себя за целое (pars pro toto).

Однако, как и всякие обличения любых апологетов произвольной системы взглядов, они односторонни, поскольку не учитывают всё многообразие реальности, всех отдельных традиций, а также их совокупности. Энтузиастами святоотеческой апофатики со стороны православия то ли замалчиваются, но скорее всего, вообще не принимаются во внимание такие представители латинской «апофатической» мистики (сознаю всю проблематичность и расплывчатость понятия «мистика», имеющего весьма много внехристианских коннотаций), как знаменитые «испанские мистики» 16-го века, и прежде всего св. Иоанн от Креста (San Juan de la Cruz). И если к его старшей современнице и духовному другу святой Терезе Авильской ещё можно отнести упрёки в чувственных видениях и подобных этому проявлениях «небезопасных» эксцессов, то к Святому Хуану де ла Крус эти возражения не могут относиться.

С другой же стороны, вспомним многочисленные случаи «видений (Богородицы, святых и т. д.) в тонком сне», о которых повествует как древняя агиографическая литература, так имеются и современные сведения православных практиков.

Как многих католических представителей мистически настроенных европейских мыслителей Средневековья и Нового времени, бывших в священном сане или пребывавших в монашеском чине, святого Хуана вдохновляет библейская Песнь Песней, ещё со святоотеческих времён, а пожалуй, что и раньше, вместе с еврейскими Мидрашами, истолковывавшаяся почти исключительно аллегорически. Произведение, исполненное откровенных эротических метафор, понималось и с некоторой опаской принималось, как один большой Образ любви между человеком и Богом. Или иначе — Богом и Его Невестой, Церковью Христовой.

Святой Хуан считается не только великим мистиком и церковным писателем, значительным представителем и реформатором нищенствующего ордена Босых Кармелитов, которого уже буквально в последнее или предпоследнее столетие провозгласили Учителем Церкви. Он занимает в испанской культуре значительное место как великий поэт, писавший на чистом кастильском языке.

Вот что пишет о его «мистике» издатель переводов трудов святого Иоанна от Креста на польский язык (издано Орденом Босых Кармелитов в Кракове, в 1986 г.: Dzieła Św. Jana od Krzyża) о. Otto Filek OCD: «Не откуда-нибудь, а именно из основ католического богословия вытекают категоричные требования необходимости совершенного отречения от всех разнообразных образов, ощущений, фантазий, мыслей и чувств, не направленных непосредственно или хотя бы опосредованно к прославлению Бога. Учение это не требует от нас отречения от Божьих творений, но является напоминанием о необходимости меры в использовании тварных средств».

Не будем пока что вдаваться в каждое из этих высказываний. Человек, настроенный к традиционному (христианскому) мистическому опыту в общем благожелательно, найдёт тут множество пищи для духовной пользы или хотя бы для углублённого размышления. Не желающий связывать себя с конкретной конфессиональной традицией может подойти к изучению наследия этой великой личности католической религиозной культуры Европы Нового времени с более отстранённой, научной точки зрения, пытаясь беспристрастно исследовать произведения святого Хуана. Склонные к синкретическим обощениям найдут тут, возможно, не только параллели с святоотеческой апофатикой поздней Античности, но и с элементами учений мусульманских суфиев или даже индийских адептов различных направлений веданты. А сосредоточенный на отрицании всего «латынского» православный доктринёр найдёт плодородную почву для очередных доказательств того, что «еретики-латынники не спасутся». Впрочем, оставим заявления, подобные помысленному последним, на совести предполагаемого конфессионального идеолога.

Из приведённых кратких рассуждений, подобных путевым заметкам, складывается картина различных типов подхода, с которыми мы можем пытаться приблизиться к явлению, которое может одновременно относиться как к области религии, так и (религиозно обусловленной) культуры. Можно исходить из жёсткой предпосылки, граничащей с идеологической установкой: всё, что не «наше», по определению ложно, является ересью и ведёт к «вечной погибели». Данный подход исключительно монологичен, он нацелен на уютную беседу со своим собственным зеркальным отображением и с любовным протиранием зеркала, время от времени.

Другой крайностью будет восторженное и безоговорочное принятие упомянутых текстов, в которых нашёл своё выражение данный мистический опыт, показавшийся близким современному адепту всяческой туманной экзотики. Только адепт этот сбрасывает со счетов то обстоятельство, что опыт этот дался не так просто, он выстрадан такой болью, которую едва ли кто готов понести, чтобы заняться поверкой его «экспериментально».

Святой Иоанн от Креста, содержавшийся в течение девяти месяцев на хлебе и воде в узилище своего кармелитского конвента (монастыря) по подозрению в идейной (духовной) неблагонадёжности и еженедельно по пятницам подвергавшийся, распростёршись на полу в трапезной, со стороны доброй братии бичеванию, вряд ли вдохновит энтузиастов «глубокой духовной жизни», черпающих свою мудрость у кристаллов и магических дерев. Эта компания чрезвычайно любит коллекционировать разнообразный «опыт», но забывает, что у всякой вещи имеется своя цена. И порой она велика и любителю не по карману.

И наконец, остаётся ещё один подход: к пониманию вневербального опыта прежде всего посредством долгого и вдумчивого диалога с текстом. Текст — как дверь в неведомое, пусть и кажущееся в чём-то знакомым, но понятность которого нередко обманчива и иллюзорна. Это то самое «приглашение к медленному чтению», которое в русскоязычный оборот ввёл покойный В. Н. Топоров. Путеводителем здесь нам может быть только oсознание, что восторженный энтузиазм для понимания губителен, хотя и может первоначально служить подспорьем и вдохновением. И наш так называемый «опыт», мистический или какой бы то ни было, даже самый прозаический, находит прежде всего своё выражение в семиотическом универсуме, одной из основных структур которого является текст, выплетающийся в свою очередь из ткани сознания.

Сознания же не может не быть, поскольку оно ЕСТЬ изначальная данность. И все наши апологии, споры и дискуссии, как бы мы их ни звали, осуществляются в этой матрице сознания. Вот почему честная попытка понять другого всегда результирует в углублённом понимания самого себя. И в этом, в идеале, мне видится служение, а не только «работа» — филолога. Который не может, хотя бы немного, не быть и философом. 

Информационный бум

Поделиться
Комментировать

Популярное в разделе «Авторские колонки»