Будущее окрылено тайной

Своего любимого детского писателя я нашёл лишь к тридцати годам. Не исключено, что я читал его книги и раньше, но на автора почему-то внимания не обращал. По вполне понятной причине: настоящим, культурным читателем становятся с годами. Не путать с "глотателями" книг – это другое.

Пришло время стать настоящим читателем, и я познакомился с Радием Погодиным.

 

 

Сначала была повесть "Дубравка". Потом яркая, смешная, мудрая и грустная пьеса "Трень-брень".

В Ленинграде осень. Деревья украсили землю яркими листьями. Машины, которым велело убирать, жуют листья, дрожат от сытости, а листьев все больше. Листья все ярче.

Улица была тихая, и дома на ней разноцветные. Ольга тащила по улице свой мешок. Шуба у нее нараспашку. Волосы растрепались. Мимо Ольги шагали прохожие. Первые и вторые улыбались ей. Третьи и четвертые не смотрели на нее, они в себя смотрели, в свои дела и заботы. Зато пятые-десятые хмыкали, хихикали, указывали на нее перстом.

— Ишь вырядилась.

— Ужас!

— И что люди собой воображают. С малого возраста из себя что-то корчат.

— Это же безобразие — девочка в такой модной шубе.

— А брюки! А волосы!

— Цаца!

Ольга думала вслух:

— Вы зачем на меня так смотрите? Вы зачем надо мной смеетесь? Я вам не нравлюсь? — И бормотала прохожим в спины: — Вместо того чтобы на меня глаза таращить и смеяться попусту, поглядели бы вокруг себя. Вы видите осень? Собирайте охапки оранжевых листьев. Возьмите побольше. Разбросайте их по полу в тесных жилищах. Шагайте — пальто нараспашку. Ветер спрячет вам за пазуху последние запахи лета. Берите рыжие листья. Людям необходимы яркие краски. Зачем вы пинаете их ногами? Эй, эй! Это же солнечный цвет!

У парадной, как раз напротив Ольги, стояла другая девчонка. Может, постарше. Может, повыше. И конечно, красивее. У нее были длинные черные кудри.

Девчонка кривила губы.

— Ты что, чокнутая? — сказала она. — Ты что разоряешься?

— Это я про себя. Я давно здесь не была. Меня еще совсем маленькую увезли отсюда. У меня сейчас столько слов вдруг — откуда берутся? Я вообще заметила: когда говоришь сама с собой, получается очень складно. Ты не замечала?

— Вот рыжая! Вот ненормальная! Чтобы я сама с собой разговаривала? Я прысну...

— Зачем ты меня называешь рыжей?

— Тоже мне! А какая же ты? Может, светло-каштановая? Сейчас все рыжие называют себя светло-каштановыми. Тоже мне — модный цвет. Даже учителя в рыжий цвет перекрашиваются. По-моему, цвет поганый. Когда я смотрю на рыжих, у меня во рту кисло делается.

— Зачем ты? — сказала ей Ольга. — При чем тут мои волосы? Давай познакомимся сначала.

Девчонка дернула одним плечом, дернула другим плечом. Фыркнула, плюнула и растоптала.

— Тоже мне! Не смеши. Рыжая — так и помалкивай.

Ольга подошла к ней ближе.

— Зачем ты все время говоришь: "Тоже мне, тоже мне"? Разве ты лучше всех разбираешься? Ты в самом деле думаешь, что ты лучше всех разбираешься?

Девчонка взвизгнула вдруг, словно ее ущипнули или она увидела мышь. Закричала:

— Отвяжись, психованная! — и ушла в подворотню.

Ольга растерянно оглянулась.

По улице шагал гражданин с портфелем. Он был высокий и пестрый, в костюме из синтетической ткани. Еще на нем была шляпа и макинтош. Макинтош этот переливался, менял окраску из серо-зеленой в синеватую и фиолетовую, как спина жука скарабея. Гражданин высоко держал голову, смотрел на всех окружающих пристально и снисходительно. Поколебавшись немного. Ольга догнала его.

— Извините, пожалуйста.

— Ты меня, девочка? — спросил гражданин.

— Ага. Извините, пожалуйста, я всегда слышала, что в вашем городе очень вежливые люди. Я тоже родилась здесь, и всегда гордилась, и всегда старалась...

Гражданин опустил голову, он как будто нацелился в Ольгино рыжее темя.

— К сожалению, вежливых осталось мало. Вежливые в войну вымерли.

— Шутите, — сказала Ольга.

— Шучу, — сказал гражданин. — Я часто шучу. Шутка — признак здоровья.

Ольга подумала и потом спросила со вздохом:

— Скажите, пожалуйста, мои волосы в самом деле такие противные?

— Это тебе очень важно? — спросил гражданин.

— Очень.

Гражданин откинул голову. Потрогал Ольгины волосы пальцами сквозь перчатку.

— По-моему, в самый раз, — сказал он. — Элегантно. Может быть, несколько смело. Вот эта прядка над виском вроде бы что-то не так. Если ее пригладить, то в основном, я полагаю...

Ольга перебила его:

— Я про цвет.

Гражданин снова помедлил, помолчал, и покашлял, и еще дальше откинул голову.

— По-моему, довольно приятный серый цвет.

— Что вы, я рыжая, — прошептала Ольга.

— Рыжая? — Гражданин торопливо погладил ее по голове. — Все равно. Извини, я дальтоник. Я не различаю краски.

— И вы никогда не видели рыжего цвета?

— Никогда. — И вот эти листья вам кажутся серыми?

— Да... Они серые...

— И вам не страшно?

Гражданин изумился, обиделся даже.

— Страшно? Напротив. Мне лично кажется нелепым и нездоровым все видеть в различном цвете. Это, знаешь ли, раздражает. Я лично думаю, что все нервные заболевания у нас, происходят от пестроты жизни. Да, да...

— И все люди вам кажутся серыми?

— А что тут такого странного?

— Я еще не умею сказать, что именно... Но если подняться вверх и глянуть на людей сверху, то покажется вдруг, что это не люди, а булыжная мостовая.

— Ты говоришь по-детски, — сказал дальтоник. — Запомни: люди — наше богатство. — И он пошел, подняв голову, с достоинством и спокойствием человека, выполнившего свой долг.

Ольга постояла немного, раздумывая, потом догнала его.

— Скажите, где дом шестнадцать?

— Дом шестнадцать? — Гражданин оглядел весь порядок. — Видишь, вон тот, темно-серый. Там во дворе дом шестнадцать.

Ольга головой покрутила. Развела руками.

— Темно-серый? Но на этой улице нет темно-серых домов. Здесь все дома разноцветные. Я сразу заметила: это разноцветный город, только очень поблекший.

Дома от Ольгиных слов приосанились, повели плечами, гордо грудь выпятили.

Стояли дома очень тесно друг к другу, и, боясь, что полопается штукатурка, они проделали эти движения мысленно.

— Да, да, — повторила Ольга. — Это очень разноцветный город. Даже смешно, что кому-то он кажется серым.

Из подворотни снова вышла девчонка с черными волосами.

— Шубу напялила и дурочку корчит. Тоже мне... Вон красный дом, видишь? Заваливайся во двор, там дом шестнадцать. Недотепа рыжая. Периферия.

Я бы всю книгу здесь процитировал, но тогда лишу вас, друзья мои, чуда, откровения, таинства.

И впервые поступлю так. Вот вам ссылка на сайт писателя

Читайте сами, вместе с детьми, обсуждайте и, главное, улыбайтесь, потому что трудно найти более доброго и улыбчивого писателя, чем Радий Погодин.

http://veter.yarcenter.ru/

Поделиться
Комментировать

Популярное в разделе «Авторские колонки»