Навигатор для президента

«Граждане думают, что мы лжем и приводим неправильные показатели. И они имеют основание так думать».


Николя Саркози, президент Франции


«То, что мы измеряем, влияет на то, что мы делаем. Если у нас неверное измерение, мы будем иметь неверные результаты…»

Джозеф Стиглиц, лауреат Нобелевской премии 


Кто бы ни стал президентом России после выборов 4 марта, ему придётся руководить страной в очень сложных и, можно даже сказать, катастрофически сложных внешних и внутренних условиях. Чтобы успешно «проскочить» сверхопасный период 2012–2015 годов, нужно продемонстрировать мастерство настоящего политического аса..



Но мы знаем по горькому опыту авиации, чем грозит воздушным судам отказ или неисправность приборов навигации. Не менее серьёзные и масштабные последствия могут вызвать неверные экономические индикаторы, потому что ими руководствуются правительства, принимая ответственные решения. Ошибки в экономической политике, проистекающие из неверных, а то и сознательно фальсифицированных статистических индикаторов, обходятся, как известно, особенно дорого. Более того, они дезориентируют население и подрывают доверие к власти. Расхождение статистических отчетов и победных рапортов с реальностью повседневной жизни становится тогда источником социального напряжения.


И не случайно французский президент призвал двух лауреатов Нобелевской премии Джозефа Стиглица и Амартия Сена вместе с французскими статистиками разобраться в адекватности применяемых статистических индикаторов. И специалисты пришли к выводу, что нельзя считать многие показатели репрезентативными, и высказались за расширение и совершенствование набора индикаторов экономического развития. В первую очередь это относится к наиболее часто используемому в официальных заявлениях и СМИ показателю объёма и динамики валового внутреннего продукта (ВВП). С помощью этого наиболее обобщающего индикатора принято судить как о спаде, так и о подъёме в экономическом развитии стран. Глобальный кризис и усилия по его преодолению придали достоверности статистического измерения экономических процессов особую актуальность.


Прежде всего, важно учитывать особенности показателя ВВП. Он измеряет вновь созданную за год стоимость товаров и услуг плюс сумму приходящихся за год амортизационных начислений. В нем не учтена поэтому стоимость так называемого «промежуточного продукта», т е. того, что было произведено ранее и вошло в цену товаров и услуг, созданных в предыдущие годы. Между тем многие понимают ВВП как денежную оценку всех товаров и услуг, произведенных в отчётный период. К примеру, строительство моста занимает несколько лет. Ежегодные затраты на его сооружение (труд, материалы, оплата транспортных и других услуг) отражаются в ВВП соответствующего года. Поэтому после открытия моста в ВВП войдёт не вся его стоимость, а лишь соответствующая годовая часть. Если в магазинах продан хлеб из прошлогодней муки, то в ВВП отразятся только затраты по его выпечке, а не вся стоимость хлеба. Словом, данный показатель обладает некой условностью, являясь своего рода виртуальной величиной. Он не измеряет стоимостной объем всей произведенной в стране товарной продукции и услуг, а поэтому не всегда дает адекватное представление о состоянии экономики. Как и в барометре, стрелка порой показывает «ясно», а на дворе — дождь.


В качестве показателя масштабов и динамики экономического развития ВВП имеет существенные недостатки, о которых не следует забывать. Начнём с того, что в российском ВВП 60% занимают услуги, к которым относится не только транспорт, связь, банковская деятельность, оптовая и розничная торговля, но и образование, наука, здравоохранение, весь государственный аппарат, вооруженные силы и кое-что другое. Не все услуги, учитываемые ВВП, входят в понятие «реального сектора экономики». Оно всё чаще упоминается в экономической литературе, хотя ещё нет согласованного определения его содержания и количественного измерения.


Главный смысл этого термина состоит в том, чтобы выделить производство вещественных благ и тех услуг, без которых страна и люди не могут обойтись и которые увеличивают реальное богатство страны, ее безопасность и благосостояние народа. Некоторые услуги, отражаемые в ВВП, связаны не с приращением, а скорее с вычетом из необходимых обществу материальных благ. Например, реклама, навязывающая потребителям ненужные или некачественные товары и услуги. То же можно сказать об искусственных посредниках между производителем и конечными покупателем продукции, вздувающих цены, а стало быть, и объём ВВП. В него вносит вклад и миллионная армия частных охранников — продукт больного, криминализированного российского общества, в котором правовая и правоохранительная системы не выполняют надлежащим образом свои функции, а общественная мораль находится в глубоком упадке. В этих условиях рост управленческой бюрократии и правоохранительных служб, тюрем и исправительных учреждений, учитываемый статистикой как приращение ВВП, будет с точки зрения реального сектора экономики растратой создаваемых им благ.


Спекулятивные операции на биржах и в банковском секторе также создают ВВП. Но народ страны от этого не становится богаче, а экономика сильнее. Словом, между ростом ВВП и показателями обновления основных фондов, улучшения занятости, демографических показателей рождаемости и смертности, здоровья населения, пенсионного обеспече- ния, повышения жизненного уровня основной массы населения, снижения инфляции, подъема культуры, науки, образования, сокращения преступности и коррупции могут быть существенные расхождения. Между тем, состояние именно этих сторон жизни общества должно служить важнейшими индикаторами наличия кризиса или оживления экономики. Если между динамикой и объёмом ВВП и реального сектора экономики существуют расхождения, то возникает необходимость не ограничиваться в оценке итогов хозяйственной деятельности единственным показателем ВВП, а дополнять его другими важными индикаторами. Президент Словении Данила Тюрк считает, что в фокусе понимания и измерения экономического развития должно находиться «не столько производство, сколько процветание в широком смысле слова… Соответствующие инструменты необходимо разработать, чтобы измерять прогресс, процветание и развитие». И, в частности, нам нужен надёжный показатель состояния реального сектора экономики. Ясного понимания его необходимости, к сожалению, еще нет. Видимо, поэтому Росстат не исчисляет его объем и динамику. В этом отношении и наука остается в долгу перед практикой. Но и власти не торопятся поставить перед ней такую задачу. Официальные данные, особенно касающиеся инфляции, доходов населения, безработицы, масштабов бедности, утечки капиталов и умов, демографии, физического и психического здоровья населения, коррупции и преступности, во многих случаях оказываются ненадёжными, неадекватными реальности и потому затрудняют принятие действенных решений по улучшению положения дел.


Ограниченная репрезентативность российского ВВП объясняется и другими его изъянами. Так, для определения темпов его роста за ряд лет, сравнения должны производиться в неизменных ценах, т. е. с поправкой на инфляционный рост цен. Официальной статистикой используется для этого дефлятор (поправка на рост текущих цен по сравнению с базисными). Однако, его величина вызывает вопросы. Так, в 2010 г. Росстат применял для приведения объема ВВП в текущих ценах к сопоставимым ценам 2009 г. дефлятор в 10, 3%, тогда как цены производителей в промышленности выросли за год на 16, 7%, в сельском хозяйстве на — 23, 6%. в сфере услуг — на 33, 1%. С учетом только этих превышений реальный дефлятор 2010 г. был бы едва ли не кратно выше. Без владения секретами магии такое сведение секторальных индексов к обобщающему дефлятору по всему народному хозяйству вряд ли возможно. Но 2010 г. — не исключение, а привычная практика. В 2011 г. для предварительных официальных оценок динамики ВВП использовался дефлятор — 15, 4%. В текущих ценах ВВП 2010 г. был оценен в 44, 5 трлн. руб., а ВВП 2011 г. — в 54, 4 трлн. руб. В неизменных ценах его прирост равнялся, как официально сообщалось, 4, 3%. Но при использовании дефлятора в 15, 4% (54, 4 млрд. руб. делим на 115, 4% и получаем ВВП 2011 г. равным 47, 1 млрд. руб.), что означает годовой прирост ВВП на 5, 84% (47, 1:44, 5 = 105, 84%). Однако, по своей скромности мы объявили прирост ВВП в 4, 3%. Загвоздка в том, что такому приросту отвечает использование дефлятора не в 15, 4%, а в 17, 2%. Фактически же с учетом происшедших в 2011 г. еще больших ценовых бифуркаций, включая возросшую девальвацию рубля, скорректированный дефлятор зашкаливал за 23, 5%. И, видимо, эта цифра ближе к истинной величине инфляции. Явная нестыковка показателей ВВП происходит еще и потому, что сам дефлятор, представляющий поправку на рост цен на все произведенные товары и услуги, никак не взаимосвязан и с изменением потребительских цен. Рост последних, по официальным данным, составил в России в 2011 г. — 6, 3% (в 2010 г. — 8, 8%). Такой разрыв в 3 раза может быть лишь продуктом чистой магии. Видимо, имеет место сознательное занижение как общей, так и потребительской инфляции, а стало быть, и завышение темпов увеличения ВВП. В странах Запада такой разрыв между показателем потребительской инфляции и дефлятором ВВП обычно незначителен. Так, в 2011 г. в США дефлятор ВВП составлял 2, 1%, а рост потребительских цен 3, 0%, то есть был на 30% ниже. В развитых странах, за исключением США, ЕС, Японии, оба индикатора в 2011г. совпадали — 3, 5%. 


 Очевидно, что приводимые официальной российской статистикой соответствующие индексы исчисляются с большими погрешностями. Многое зависит от того, какой набор товаров и услуг и какой удельный вес в этом наборе отдельных видов благ принимается за основу исчисления. Любой волюнтаризм и произвол в этом деле способен искажать величину дефлятора и потребительской инфляции в желаемую сторону. Заниженный дефлятор и индекс потребительских цен завышают темп прироста ВВП. Учитывая социальное и политическое значение показателей динамики ВВП, их определение должно быть делом прозрачным, требующим участия крупнейших учёных и независимых экспертов.


В разы отличаются также оценки объемов и темпов роста ВВП в соответствующих международных ценах (исчисляемым ООН, с участием России, т. н. паритетам покупательной способности рубля), которые без каких-либо особых оговорок широко публикуются в официальных изданиях. Так, например, опубликованный объем ВВП России в 2010 г. по обменному курсу оценивался в 1, 3, а по паритету — 2, 4 трлн. USD, и, соответственно, темпы его прироста за 10 лет в 59% и 460%.


В статистику ВВП приходится вносить поправки, связанные также с тем, что не все виды деятельности, создающие реальные блага и, стало быть, увеличивающие ВВП, поддаются регистрации и учету. Ускользает от учёта теневая экономика, достигающая в России, по разного рода оценкам, от 20% до 40% ВВП. Сюда входит и зарплата, выплачиваемая не по бухгалтерской ведомости, а в конвертах. По некоторым оценкам, доля серой зарплаты может достигать до 40% всей оплаты труда. Трудно, а порой и просто невозможно оценить продукцию, полученную от приусадебных и домашних хозяйств, дачных садов и огородов, частных, неорганизованных строителей, ремесленников, ремонтников, торговцев (в т. ч. челноков) и других работников разных профессий, имеющих дополнительный и даже основной заработок, который не регистрируется налоговыми и иными службами. Объём этой немалой добавленной стоимости официальная статистика приплюсовывает к ВВП в размере около 20%. Но это весьма произвольная оценка, не опирающаяся на серьёзные научные разработки, социологические опросы и выборочные проверки. Не исключено, что она занижает долю теневого продукта, в т. ч. подпольного производства, а, следовательно, и величину ВВП.


Отдельную проблему представляет двойной счёт налога на сумму добавленной стоимости (НДС), что искусственно увеличивает размер ВВП. НДС включается производителем в цену реализуемых товаров и услуг и декларируется, наряду с зарплатой и прибылью, как созданная добавленная стоимость. Но затем, при сделке продажи товара или услуги, вновь удерживается НДС с цены сделки, что рождает двойной учёт этого налога в ВВП, завышая его на 2–3 процентных пункта. Правильно ли это? К завышению приводит и распространённая криминальная практика фиктивных экспортных сделок, по которым уплачивается НДС, а затем, несмотря на отсутствие фактической поставки, по требованию поставщика НДС ему возвращается. Не отличается достоверностью и учет амортизационных отчислений в составе ВВП. В интересах ускоренной самоокупаемости основных фондов они завышаются и в виде дополнительного налога перекладываются на плечи потребителей.


С другой стороны, немалая часть созданного ВВП утрачивается из-за значительных потерь произведенной продукции и услуг, обусловленных бесхозяй- ственностью, теми или иными бедствиями, контрабандным экспортом, вывозом капиталов, отсталой технологией и т. д. По расчётам д. э. н. В. Симчеры, объём народнохозяйственных потерь в 2010 г. мог составлять около половины ВВП, или, в пересчёте по паритету покупательной способности, около 1250 млрд. долл. Это не столь уж спорная оценка, если учесть, что на создание 1000 долл. ВВП Россия затрачивает энергоресурсов в 8–10 раз больше, чем в передовых странах Запада. Подобная картина и по использованию металла, древесины и т. д. Легальный и нелегальный вывоз капиталов из России составил в 2011 г. не менее    80 млрд. долл, а за 20 лет рыночного реформирования бегство капиталов из России, по разным оценкам, достигает 1–2 трлн. долл. Приходится удивляться, как страна выдержала такое кровопускание.


Однако, чтобы взять под государственный контроль и пресечь такого рода потери, необходимо начинать с налаживания продуманной системы статистики вывоза капиталов по всем возможным каналам, включающей экспертные оценки ускользающего от официального учёта бегства капиталов. Только тогда страна будет в состоянии оценить реальный вычет из создаваемого ВВП. Сегодня мы сталкиваемся с различающимися между собой (иногда в разы) оценками утечки капиталов и умов, отсутствием надёжной статистики связанного с этим экономического ущерба. Естественно, что российскую влиятельную компрадорскую буржуазию, сомкнувшуюся с властью, это устраивает. Так легче уходить от налогов, сохранять и укрывать награбленное не только на своих счетах в зарубежных банках, но и вложения в футбольные клубы, яхты, дворцы, замки, виллы, отели и рестораны, городские дома и квартиры в Лондоне, Нью-Йорке и других привлекательных местах. Но России и её населению, на которое ложатся тяготы кризиса и рыночных реформ, такая практика небезразлична. Советский слоган «социализм — это учёт» нами забыт, хотя в цивилизованном рыночном хозяйстве строгий бухгалтерский и статистический учёт, а также независимый и добросовестный аудит остаются ключевыми требованиями и важнейшим устоем функционирования экономики.


Особого разговора заслуживают показатели инфляции как на российском потребительском рынке, так и на рынке оптовой торговли и недвижимости, а также ценных бумаг, кредитных и других заимствований. Естественно, что точность этих индикаторов отражается и на репрезентативности ВВП. Потребительская инфляция — крайне чувствительный для населения процесс. Публикуемые показатели роста потребительских цен сильно расходятся с реальностью, что воспринимается населением как сознательное искажение истинного социально-экономического положения в стране. Заинтересованность правительства в более благоприятных итогах можно понять, как и понять желание иметь «управляемую» статистическую службу. Ради этого её подчинили Минэкономразвитию. Но для успешной управленческой деятельности на всех уровнях нужна объективная статистика, не зависящая от указаний сверху. Она не менее необходима для населения, которое хочет знать правду, чтобы доверять своим руководителям. Пока такая независимость в российских условиях трудно достижима. Об этом свидетельствует опыт работы формально независимой Счётной палаты, доклад которой по итогам приватизации так и не был, ввиду его остроты, обсужден на заседании Государственной думы. И вскрытые грубые нарушения оставлены без последствий.


Потери населения от инфляции, которая представляет скрытый налог на потребление, если и компенсируются государством, то частично. К тому же, независимые научные исследования, исходящие из удорожания корзины товаров и услуг, потребляемых в среднем бедными и низкодоходными слоями населения, свидетельствуют о ежегодной инфляции за последние пять-семь лет в 20–25%. Тогда как официальный индекс потребительской инфляции, исчисляемый и для бедных, и богатых, вместе взятых, по принципу средней температуры в больнице, определялся в последние годы на уровне 7–10%. Словом, население вправе потребовать достоверных данных, основанных на прозрачной научной методологии и подтверждённых независимыми общественными экспертами.


Нет нужды доказывать социальную значимость таких индикаторов, как прожиточный минимум, средний доход и средняя заработная плата, минимальная часовая зарплата, порог бедности, децильные коэффициенты имущественного расслоения, оценок знаний, способностей, квалификации, опыта, наконец, производительности, размеров вознаграждения и качества продукции как главных характеристик и движущих сил современного прогресса. Но именно в этой области наблюдается самое значительное отставание государственной статистики и статистической науки.


Согласно экономической теории, зарплата и социальные трансферты из государственных бюджетов должны обеспечивать нормальное воспроизводство «рабочей силы» людей трудоспособного возраста. Разумеется, с учётом квалификации, сложности, интенсивности труда, влияния его на здоровье. Это предполагает удовлетворение не только самых насущных потребностей в питании, одежде, жилье, но и возможность пользоваться благами культуры, иметь необходимое медицинское обслуживание и нормальный отдых. Кроме того, воспроизводство рабочей силы, а тем более её совершенствование, требует покрытия затрат на получение информации и новых знаний, социальную интеграцию, содержание семьи, обучение и воспитание детей. Разумеется, воспроизводственные издержки рабочей силы будут различаться в отдельных странах с учётом уровня их экономического развития, вековых традиций и обычаев, климатических условий и т. д. Но в любом случае, если расходы, связанные с воспроизводством рабочей силы, не покрываются (хотя бы на минимально допустимом уровне) заработной платой и доходами, то трудовому и интеллектуальному потенциалу страны грозит деградация.


К сожалению, устанавливаемые государством ориентиры и стандарты, в особенности размер прожиточного минимума, произвольны и далеки от оптималь- ных с точки зрения науки параметров. Такой важный критерий, как минимальная часовая заработная плата, вообще не применяется. «Всероссийский центр уровня жизни», рассчитывающий восстановительный минимальный потребительский бюджет, считает, что в третьем квартале 2011 г. он был в 2, 6 раза выше прожиточного минимума и составлял 16, 5 тыс. руб., а потребительский бюджет среднего достатка — в 6, 7 раза выше. Думается, что эти цифры в результате более обстоятельных статистических исследований могут быть серьёзно скорректированы.


У нас имеет место огромная недооценка труда основной массы тружеников, не говоря уже порой о совершенно искажённых соотношениях в оплате сложного, квалифицированного труда и труда невысокой сложности и квалификации. К примеру, производительность труда, измеряемая величиной ВВП на один отработанный час, в России уступает Италии примерно в 4 раза, а часовая зарплата почти в 10 раз. Показательно, что в структуре российского ВВП на зарплату приходится около 33%, на прибыль и доходы на капитал — 31%, а на налоги -36%, тогда как в развитых странах Запада доля зарплаты в ВВП достигает 60%. Из-за отсутствия надёжной методологии статистических сравнений приведенные цифры могут оказаться ещё менее благоприятными для оценки того, как оплачивается труд в России.


Если средняя величина заработной платы в разных рыночных системах различается в зависимости от уровня их развития, то пропорции в оплате труда разной сложности, квалификации и интенсивности достаточно схожи. Вознаграждение ученого, конструктора, хирурга, педагога, как правило, значительно выше, чем рабочего, рядового чиновника, офицера или менеджера. В России эти соотношения могут быть обратными и сильно расходиться с мировой практикой. Многие важные для общества профессии и виды квалифицированного труда попали в разряд низкооплачиваемых. Это приводит к губительным последствиям, создает раскол и напряжение в обществе, питает коррупцию и отрицательно сказывается на производительности труда. Кроме того, это затрагивает присущее людям чувство социальной справедливости. Между тем Всемирный банк в своём докладе «Справедливость и развитие» констатирует: “При высоком уровне экономического неравенства обычно экономические институты и социальные условия систематически действуют в интересах более влиятельных групп. Такие несправедливые институты способны приводить к экономическим потерям… Предпочтения при распределении общественных услуг предоставляются богатым, а таланты средних и беднейших групп населения остаются невостребованными. Общество в целом становится тогда менее эффективным, и упускаются возможности для инноваций и инвестиций«. Это подтверждает российская действительность. В результате кризиса производство и потребление в России сократились значительно сильнее, чем в большинстве других стран мира, но зато число долларовых миллиардеров, как свидетельствует журнал »Форбс«, выросло на 70%. По их числу мы уступаем только США и Китаю.


Особенно тревожным по своим социально-политическим и экономическим последствиям для российского общества является увеличивающийся разрыв в доходах между бедными и богатыми. И опять-таки официальная статистика пытается скрасить реальное положение дел, приводя явно заниженные показатели социального расслоения населения и масштабы бедности. Согласно её данным, средний доход бедной 10%-ной части населения в 15 раз меньше среднего дохода 10% богатых. Но исследования, проведенные в рамках Российской Академии наук, показывают, что этот разрыв составляет не менее 30 раз. а в Москве даже в 50 раз, тогда как в ЕС — 7–10 раз, в США около 15 раз. Беспрецедентное неравенство в распределении доходов и непринятие необходимых мер по его снижению имеют негативные последствия для экономического роста и демографической ситуации в стране. Статистический анализ, проделанный специалистами, показывает, что при европейском уровне неравенства темпы роста российского ВВП в 2000–2007 годах могли бы возрасти на 30–50%, а при годовом росте реальных доходов основной массы населения (подчеркиваем, не всего, а именно основной его массы) на 10% удалось бы преодолеть процесс депопуляции.


Заниженные пенсионные выплаты и социальные пособия, которые едва покрывают коммунальные платежи и расходы на лекарства бедного населения, воспринимаются им как проявление вызывающей социальной несправедливости, как незаслуженная недооценка их вклада за прожитую жизнь в приращение национального богатства. Такая перспектива выхода на пенсию едва ли способна вдохновлять нынешнее активное население России на добросовестный, инициативный и напряженный труд.


Для исправления положения нужен отказ от плоской и переход к прогрессивной шкале налогообложения, а также различные другие меры поддержки малоимущих. В США они позволяют снизить неравенство между крайними десятипроцент- ными группами населения до 15 раз, а без них оно составляло бы 68 раз. Отмени американское государство, как сделали мы, прогрессивное налогообложение доходов граждан, и страну постигнет коллапс.


И дело, конечно, не только (и не столько) в самом произвольном и не достоверном счете. Дело в нынешних порочных подневольных порядках, которые делают экономический рост физически невозможным. Суть в том, что при таких порядках сам правильный счет становится бессмысленным и неуместным.


Очевидная истина заключается в том, что у нас нет надёжной государственной статистики, а тем более основанного на ней серьёзного социально-экономического анализа уровня жизни населения и социального расслоения общества. Это следует сказать и об экономической статистике в целом. Государственный корабль, находящийся в бурных водах внутреннего и глобального кризисов, лишен надёжных навигационных приборов, без которых трудно выбрать правильный курс. Их срочно нужно приводить в порядок. В дореволюционном прошлом, да и в советский период экономическая статистика имела хорошую репутацию и была представлена крупнейшими учёными. Среди них можно назвать академиков Струмилина С. Г. (1877–1974), Немчинова В. С. (1894–1964), чл. -корр. Старовского В. Н. (1905–1975). Славные традиции общегосударственной и местной российской статистики необходимо возродить. Преобразовать и модернизировать Россию в условиях отсутствия достоверных статистических показателей или их искажения и подтасовывания не удастся. Её обновление требует честной реалистичной оценки ситуации, правдивой и доступной народу информации о положении дел в экономике и социальной сфере. А это влечёт за собой необходимую государственную поддержку развитию статистической науки и тесную связь реформируемой статистической службы с наукой.


Разумеется, обращение к необходимости совершенствовать современные экономические измерения на изложенных положениях не заканчивается. Напротив, с этого оно, на наш взгляд, должно бы только начинаться. Конечная цель — измерение духовных эффектов материального производства и материальных эффектов духовного производства, место, цена и валентность которых при принятом урезанном счете ВВП сегодня у разных народов разные. Энергия интеллекта, милосердие и порождаемые ими духовные смыслы, иррациональные творения, нравственные страсти и риски у нас — это, при верном счете, все 90% нашего ныне неучтенного ВВП, тогда как у них, на Западе, — всего каких-нибудь 10%. И напротив, рациональные ценности и меркантильные выгоды — у них это все, почти весь сегодняшний ВВП, по крайней мере все 90% его объема, тогда как у нас на самом деле — это 10% или почти ничто.


Мы — пассионарии, они — меркантилисты. Они производят вещи, мы — блага. Их бог — деньги, наш бог — дух. Мы бедные материально, они — духовно. Наши реальные активы в мире кратно недооценены, их кратно переоценены. Мир сегодня крайне ассиметричен и поэтому крайне несправедлив, противоречив и нестабилен. Понятно, что в такой новой и необычной шкале ценностей нам всем предстоит еще только разбираться. И понятно, что в этой шкале наше место и место подобных нам анклавов, вроде Индии или Тибета, будет совершенно иным и без доказательств много более весомым. Именно об этом, как главном, идет речь, когда мы ставим вопрос о пересмотре нынешних и введении новых навигаторов современного экономического развития.

Василий Симчера, академик Олег Богомолов

Газета "Завтра"

Поделиться
Комментировать

Популярное в разделе