Направо пойдешь...

Михаил Прохоров: «В бизнесе привык добиваться успеха, а в политике никто не может его гарантировать. Но без поражений нет побед. Я одинаково люблю и то, и другое»


Андрей Макаревич когда-то спел: каждый правый имеет право на то, что слева, и то, что справа. Чем не лозунг для партии, за реанимацию которой рьяно взялся Михаил Прохоров! Амбиции политического новобранца можно было бы на время оставить без внимания, если бы не прошлый опыт третьего номера в отечественном списке Forbes, одного из наиболее успешных и эффективных бизнесменов современной России. Человек умеет делать дело. В том числе и «Правое»?


— Сейчас бы на пляж, Михаил Дмитриевич, к морю…


— Зачем?


— Ну как? В Москве жарко, душно, противно…


— Всему свое время. Живу по старой поговорке: сделал дело — гуляй смело. К тому же не люблю длинный отпуск. Предпочитаю раз в месяц выехать дня на три-четыре, а потом снова за работу. Даже январские каникулы выдерживаю с трудом, уже в середине домой хочу.


— Тем не менее сильно сомневаюсь, что прошлым летом вы коптились в здешнем смоге. Теперь же вынуждены париться наравне со всеми смертными.


— Ошибаетесь! Год назад почти не уезжал из города. Правда, когда надумал пробежать «десяточку», как делаю это обычно, пришлось несладко. Километра через три-четыре вдруг почувствовал, что начинаю задыхаться. В дыму было дико тяжко. Тут же вспомнил, как бегали эстафету в Норильске и однажды я попал под маленький такой выброс с комбината… Удовольствие, скажу вам, ниже среднего. Вот и в Москве испытал нечто подобное. Прошел полдистанции и остановился. Хотя бегаю регулярно — три раза в две недели.


— Режим из-за перемен в роде деятельности не нарушился?


— Как был рабочий день по 12—14 часов, так и остался. Может, в бизнесе чуть полегче, там все понятнее. В политике многое мне пока неизвестно, но это вызывает дополнительный интерес. Когда переходишь из банковской сферы, к примеру, в промышленный сектор, характер работы и методы тоже меняются, но рамка остается прежней. Тут же все по-иному.


— Вас во второй раз в жизни обилетили?


— Ну да. Впервые вступил в партию в 87-м.


— По убеждению?


— Исключительно по карьерным соображениям. Я оканчивал международное отделение финансового института, а в советское время членство в КПСС являлось серьезным конкурентным преимуществом при прочих равных. Студентом я был активным, учился отлично, за все годы получил лишь одну четверку на экзамене. Плюс возглавлял институтский спорт, имел на своем счету четыре стройотряда и три картошки. Как-то мне даже доверили руководство первокурсниками, выезжавшими на сельхозработы. Я ведь успел за время учебы отслужить в армии. Тогда отменили отсрочку для студентов, и после первого курса меня забрили. Так называемый андроповский призыв.


— Откосить не получилось?


— Не пробовал. Не привык откашивать, предпочитаю идти навстречу вызовам, люблю преодоление. Теоретически, наверное, мог бы раздобыть справку о здоровье и уклониться от службы, но в нашей компании это не оценили бы. Как говорится, не по понятиям. Практически все мои сокурсники пошли служить, а через два года вернулись в институт. Это дало очень серьезную закалку. Словом, проблем с рекомендациями от старших товарищей для вступления в КПСС у меня не возникло.


— Партбилет сохранили?


— И комсомольский тоже. Оставил себе на память. Могу показать, если интересно. Кстати, в партию нас принимали в один день с Сашей Хлопониным, моим сокурсником, ныне вице-премьером правительства России.


— В «Правом деле» вам членскую корочку под каким номером выдали?


— Пока в партии только регистрация, но будем вводить билеты.


— И членские взносы?


— Я за то, чтобы с каждого партийца в обязательном порядке взимать небольшую сумму. Жертвовать ли что-то дополнительно — дело добровольное. Кто как сам чувствует.


— До недавнего времени вы демонстративно сторонились всего, что имеет отношение к политике, хотя наверняка и раньше подвергались атакам с целью, что называется, подтянуть.


— Несколько раз заходили разговоры о моем возможном губернаторстве, но, если честно, после работы гендиректором «Норильского никеля» это был не вызов. По сути то же самое, лишь масштаб несколько иной.


— Поддерживать партии на выборах вам случалось? Скажем, в 95-м или в 99-м.


— Я занимался бизнесом, а то, о чем спрашиваете, относилось к зоне ответственности моего тогдашнего партнера Владимира Потанина. В этой части он самостоятельно распоряжался бюджетом, решая, кому помогать и что лоббировать. В детали я не вникал, мы работали на полном доверии. Моя роль в политическом процессе ограничивалась участием в голосовании в качестве рядового избирателя.


— И на чьей стороне были ваши симпатии?


— На президентские выборы ходил всегда, а на думских в последний раз был в 1999 году. Тогда отдал голос за СПС. В 2003-м не увидел партии, которая выражала бы мои интересы.


— Судьба Союза правых поучительна?


— Думаю, главной проблемой СПС оказался его излишний догматизм. Любая политическая сила должна уметь слушать сторонников, а союз в какой-то момент перестал адекватно реагировать на общественные сигналы, замечать их.


— Поэтому вы и Чубайса подвинули? Дабы избежать ненужных ассоциаций с прошлым?


— Мы никого специально не отодвигали, люди сами отошли в сторону, чтобы дать возможность новой команде сформулировать принципы и задачи. На мой взгляд, абсолютно правильный подход. Так и в бизнесе: если оставляешь менеджерскую позицию, преемник получает полномочия для замены того, что было до него.


— Но вы упорно говорите о второй партии власти. Попахивает рыбой второй свежести.


— Да, для нашей страны и существующей политической системы тезис звучит непривычно, однако мы не собираемся заниматься имитацией борьбы за власть, будем реально за нее бороться. Только будучи одной из партий власти можно реально влиять на процессы и менять что-либо в стране. Мы должны стать такой силой.


— Грызлов согласился отстегнуть вам от щедрот один-два мандата в новой Госдуме. Не больше.


— К счастью, это решать не Борису Вячеславовичу, а избирателям. Видимо, «Единая Россия» опасается нас, иначе подобные заявления трудно объяснить. Всякая монополия боится конкуренции, я же ее люблю.


— Оппонировать «ЕР», не задевая Путина, едва ли получится. Трудно скользить между струйками. Особенно с вашими-то 204 сантиметрами, Михаил Дмитриевич…


— Где есть возможность, никогда не лавирую, стараюсь всегда идти по прямой. И в Кремле или в Белом доме ладошки у меня не потеют от сакральной близости к вершине власти. Считаю, чем честнее позиция, тем она доходчивее и понятнее. Не надо путать одно с другим. Думаю, «Единая Россия» далеко не всегда радует Путина. Зачем бы тогда создавать Народный фронт?


— Вы намерены предметно поднимать вопрос о масштабах коррупции?


— Безусловно. Но хочу заметить: по всем соцопросам эта проблема отнюдь не на первом месте среди тем, волнующих людей.


— Не аргумент, чтобы ею не заниматься.


— Согласен. Но мы же говорим о необходимости реагировать на вызовы, беспокоящие наших сограждан. Необходимо объяснить, что коррупция влияет на все сферы жизни. Любые изменения нужно проводить эволюционно. Я хорошо прочувствовал это в Норильске. Когда начинаешь сильно рвать вперед, даже самые лучшие предложения не работают, не находят отклика. Все следует делать постепенно, поступательно.


— Какие риски для себя видите в проекте под названием «Правое дело»?


— Имиджевые в первую очередь. В бизнесе привык добиваться успеха, а в политике никто не может его гарантировать. Но без поражений нет побед. Я одинаково люблю и то, и другое.


— Что вы считаете своими неудачами?


— Например, банкротство в 98-м ОНЭКСИМбанка, где я был председателем правления. В январе того года у меня на столе лежала модель поведения, позволявшая избежать негативного сценария, но из-за загруженности другими проектами момент для принятия решения был упущен. Потом мы героически вылезали из ямы, расплатились со всеми, но на это ушло два с половиной года жизни. Или вот «Сиданко» упустили. Неправильно рассчитали силы. Полезли на «Связьинвест», хотя не обладали менеджерскими ресурсами, чтобы контролировать процесс. Не смогли управлять Балтийским заводом… Ошибки были.


— Из-за вашего увлечения политикой «ё-мобиль» не превратится в «ёк-мобиль»?


— Всегда уважал взгляды завистников, но вынужден их огорчить: проект доведем до логического конца. Стратегические вопросы решены. Осталось реализовать задуманное.


— Накопление денег — это для вас разновидность спорта?


— Поверьте, никто из серьезных бизнесменов не заморачивается местом в списке Forbes. Это такая журналистская история. В бизнесе интересен процесс. Хорошо помню два потрясающих кайфа от денег. Когда смог впервые пригласить девушку в кооперативное кафе и когда купил машину-трехлетку. 13-ю модель «Жигулей». Ни в «восьмерку», ни в «девятку» не влезал, колени упирались в торпеду. Пересел из метро в собственное авто и решил, что жизнь удалась. Было ощущение, что существенно повысил качество жизни. В дальнейшем никакое прибавление денег не приносило такого удовлетворения.


— А как же Сергей Полонский, заявивший: «Если у вас нет миллиарда, идите в жопу»?


— Думаю, он неудачно пошутил, а вообще девелопер — особая профессия, Полонский же — личность яркая вдвойне. Мне он напоминает своего американского коллегу Трампа: тоже поднимается, падает, снова встает… Понимаете, в переломные эпохи обязательно появляется фетиш. Мы вышли из советского прошлого, где потребление и потребности были искусственно ограничены. В 90-е возникла иная крайность, деньги оказались мерилом успеха, жизненной состоятельности. Сейчас это настроение постепенно проходит. Элита не может состоять лишь из бизнесменов, это попросту смешно. Там должны быть учителя, врачи, писатели, режиссеры, ученые…


— Однако козырь «Если ты такой умный, почему такой бедный» по-прежнему бьется с трудом.


— Издержки развития нашего общества. Уверен, временные. В Америке ни один миллиардер не станет кичиться богатством перед известным хирургом или нобелевским лауреатом. Они все принадлежат к национальной элите. Нам этот путь еще предстоит пройти.


— А пока у подъезда «Майбах» скучает. Ваш?


— Я езжу на «Мерседесе». В этом здании есть и другие состоятельные люди, которые могут позволить себе покупку любой машины. Не вижу в этом ничего плохого. Есть деньги — пусть ездят. Личный выбор каждого. Скажем, мое окружение безуспешно борется с трениками, которые ношу постоянно. Мне так удобно. А вот вопрос «Почему модно не одеваешься?» искренне не понимаю. Не хочу следовать условностям. Абсолютно наплевать! Костюмы воспринимаю как атрибут, портной шьет их на заказ с учетом моей не самой стандартной фигуры. К одежде равнодушен, машины и техника меня не заводят. Вот вкусная еда — это да. Плюс ежедневный спорт: по два часа в будни, по четыре-пять часов в выходные, до семи — на отдыхе. Но это уже не хобби — философия жизни.


— Мобильный телефон тоже не заводите по принципиальным соображениям?


— У меня и компьютера на столе нет, как видите. Спокойно обхожусь. Половину суток, не меньше, провожу на работе. Вся связь идет через секретарей. В машине есть телефон. Что еще? Не понимаю людей, которые приходят на встречу и начинают писать какие-то эсэмэски, отвечать на срочные звонки. А зачем тогда шел, коль есть более важные дела? Что случится, если полчаса трубку снимать не станешь? Мир рухнет? Спросите у моих помощников: не было случая, чтобы не вернул звонок в тот же день или следующий, если сразу не смог ответить. Это вопрос самоорганизации. Почту всегда читаю лично. Лучше возьму часть домой на вечер, но посмотрю всю.


— С книжками, вам посвященными, ознакомились?


— Не стал. Зачем? Ну пишут и пишут. Неинтересно. Я самодостаточный человек и давно про себя все знаю.


— Вам так кажется. Вот избирательная кампания стартует, много нового откроете.


— Не сомневаюсь. В принципе биография у меня богатая, но, боюсь, и ее не хватит, оппоненты добавят. Отношусь к перспективе спокойно. Если бы мать Тереза принимала участие в выборах, и на нее нашли бы компромат. Вне всяких сомнений. В моем случае веселье, думаю, начнется в октябре — ноябре.


— Пока вам вспомнили недоплату налогов за сделку в Южном Уэльсе.


— При условии, что в Британии нет такого субъекта юрисдикции… Процесс тянется более года, но в публичную сферу его перевели лишь сейчас. При этом в суд подал я, а не налоговики. Оспорил необоснованные претензии. У меня очень сложная декларация, много источников дохода, десятки сделок… Представляете, да?


— Честно говоря, с трудом. Полета фантазии не хватает.


— Словом, конфликта с налоговой службой у меня нет, идет в некотором смысле методологический спор. Я заплатил в прошлом году 13 миллиардов рублей налогов, около четырехсот миллионов долларов. Сейчас возникла тема дополнительных 900 миллионов рублей. Уверен, вопрос благополучно разрешится.


— Еще Митрохин отыскал ваш отель в Ярославской области, построенный на заповедных землях.


— Его там не покормили, что ли?


— «Яблочника» возмутило, что олигарх отнял землю у трудового крестьянства!


— На сайте ОНЭКСИМа указана моя собственность. Зачем искать? Заходите, смотрите. Декларацию можно прочесть. В конце концов, есть возможность придраться к имеющемуся. Выдумывать не надо.


— Любопытно, что выпад совершили ваши потенциальные союзники.


— Почему вы решили, что мы с «Яблоком» единомышленники? Союзниками будем считать тех, кто поддержит нашу программу и присоединится к ней.


— А с ПАРНАСом вам по дороге?


— В чем-то да, в чем-то нет. Как, например, с коммунистами или с «Единой Россией».


— Уходите от ответа, Михаил Дмитриевич.


— Объясняю, что все зависит от предмета обсуждения. Скажем, я солидарен с ПАРНАСом в том, что должен быть введен уведомительный характер регистрации партий. Также выступаю за свободу слова и приватизацию основных СМИ при условии, что ни один владелец не будет иметь пакета акций более 25 процентов.


— Немцову место в «Правом деле» найдется?


— Если поменяет взгляды. Не скрываю, что мы близкие друзья, но Борина позиция «до основанья, а затем» мне не близка. Это контрпродуктивно. Систему нельзя построить на песке, надо отталкиваться от реалий. Не замечать, что Путин самый популярный политик в стране, по меньшей мере странно. Да, можно конструировать идеологию, играя против всех и набирая на этом популярность, но дальше-то что? От крика «Сам дурак!» людям легче жить не станет. Нужно что-то предлагать, а не только отрицать.


— К теледебатам вы морально готовы?


— Это вещь неизбежная. В любой работе есть то, что нравится больше и что меньше. Никуда не деться. Главное, о чем вопрос.


— Жириновский, к примеру, любит переходить на личности.


— Замечательно. Иногда полезно и в цирке побывать.


— Но там, случается, поливают оппонентов соком.


— Со мной такие опыты проводить не советую. Человек подвергается почти смертельной опасности.


— За себя не ручаетесь?


— Наоборот: ручаюсь! Отвечу. Асимметрично. Чтобы нападавший потом долго пил только сок.


— Пугаете?


— Предупреждаю!


— Под выборы планируете запустить новые медийные проекты?


— Газета у нас точно будет. С большим тиражом. Миллионов пять экземпляров. А то и десять. С периодичностью пока не определились, может, сделаем издание еженедельным.


— В какую сумму выльется кампания, прикидывали, господин правый?


— Конечно.


— И?..


— Секрет! Хотя кто-то уже посчитал за меня, написал о ста миллионах долларов.


— Вы согласились с озвученной цифрой?


— Есть закон о выборах. За рамки разрешенного лимита выходить не будем. Наличие крупной суммы само по себе ни о чем не говорит. Важна поддержка большого количества людей. Считаю, один денежный мешок в партии — это плохо. Спонсоров должно быть много.


— Народ потянется, если поверит в серьезность ваших намерений, Михаил Дмитриевич.


— Собственно, этим и занимаюсь. Сижу в жаркой и противной, по вашему выражению, Москве, убеждаю…

 

[Санкт-Петербург - Москва]

Андрей Ванденко


"Итоги"


Поделиться
Комментировать

Популярное в разделе