1.XII -- 7.XII

Недружелюбивые Игорь и Кончак. -- Трубадур и самодур. -- Об опере "Великая дружба". -- "Тамо седохом и плакахом". -- Социал-предатели. -- Вискарь вонючий. -- "Я патриот, хлебну, чего отечество дает". -- Мудрость и хитрость Медведева

Музыкальный руководитель Большого театра В. С. Синайский рассказал о грядущей премьере "Князя Игоря", которой он, Синайский, будет дирижировать, а ветеран-новатор Ю. П. Любимов режиссировать. В порядке инновации опера будет сокращена и приобретет идеологическую твердость: "Юрий Петрович настаивает на жесткой концепции, согласно которой не должно быть псевдомиролюбия. Никакой дружбы Игоря с Кончаком! И хан не будет петь «Ты гость дорогой»".

Фото: РИА Новости

Если была бы нужда в простом сокращении, а равно и в устранении психологических сложностей, достаточно было бы убрать романтическую линию княжича Владимира Игоревича и ханской дочери Кончаковны – влюбленные много поют и только замедляют действие. Что же до Игоря и Кончака, то из разъяснений В. С. Синайского не вполне понятно, о чем идет речь, потому что дружба и псевдомиролюбие не совсем одно и то же. С. В. Лавров и Х. Клинтон по роду службы постоянно обмениваются псевдомиролюбивыми речами, но назвать их дружбу искренней не всякий решится. Опять же в плену князь Игорь поет: "Враг терзает Русь, // Враг, что лютый барс. //Стонет Русь в когтях могучих. // И в том винит она меня!". Поскольку враг – это не французы и не ромеи, но именно половцы под началом Кончака, говорить о дружбе здесь можно лишь cum grano salis, и режиссерский замысел заключается в том, чтобы ломиться в открытую дверь, причем ради этого странного занятия приходится убирать знаменитую арию Кончака – с каким же тогда музыкальным номером хан вообще останется?

Между тем придать героям большую боевитость можно и без всяких купюр, лишь сперва подредактировав текст. Кончак будет петь: " Что приуныл, вражина? // Что ты так призадумался?", а Игорь будет ему отвечать: "Who are you to fucking lecture me? // Я мой позор сумею искупить!".

Вообще же подлинное мастерство современного оперного режиссера до которого Ю. П. Любимову еще далеко, заключается в том, чтобы отнюдь не сокращая партитуру -- сократив, подогнать под замысел всякий может, -- всобачить ее в совершенно несообразные декорации и обстоятельства. Например, "Трубадур" в Брюссельской опере, справедливо привлекший к себе внимание публики был поставлен в интерьерах обычной городской квартиры, что потребовало большой изощренности, поскольку в опере есть большие хоры. Начинается она хором замковой стражи и музыкальным рассказом капитана Феррандо про старую ведьму-цыганку. Далее в действии возникает хор цыган. Разместить в квартире хор солдат, а затем поющий хором цыганский табор -- задача сложная даже для не чуждых роскоши сотрудниц А. Э. Сердюкова по "Оборонсервису", что же говорить о владельцах менее габаритной жилплощади. Тем не менее режиссер-постановщик блестяще справился с задачей, не изменив ни одной буквы в либретто.

Возможно, впрочем, Ю. П. Любимов вдохновлялся постановлением ЦК ВКП (б) от 10 февраля 1948 г. об опере "Великая дружба", в котором отмечалось, что "Исторически фальшивой и искусственной является фабула оперы, претендующая на изображение дружбы народов… Из оперы создается неверное представление, будто такие кавказские народы, как грузины и осетины, находились в ту эпоху во вражде с русским народом, что является исторически фальшивым, так как помехой для установления дружбы народов в тот период на Северном Кавказе являлись половцы". В соответствии с идейными указаниями ЦК либретто "Князя Игоря" было переделано в сторону большей естественности.

В связи с первой годовщиной белоленточного движения также возникло много исторически фальшивых трактовок снежной революции, а установление дружбы народов испытало сильные помехи, ибо спустя год народы и их вожди сильно разругались. Юбилей был скорее печальный и вызывал в памяти 136-й псалом -- "На реках Вавилонских, тамо седохом и плакахом, внегда помянути нам Сиона. На вербиих посреде его обесихом органы нашя". Наибольший плач, сопровождаемый также и руганью, вызвало историческое разыскание в журнале "Зэ нью таймс", привлекшее внимание Э. В. Лимонова, который отмечал: "Переговоры же в ночь с 8-го на 9-е декабря в кабинете Горбенко (вице-мэра. -- М. С.), цитирую The New Times, "продолжались несколько часов,пока не закончились обильной выпивкой и всеобщим удовлетворением. Выпили и с Громовым тоже". "А потом в том же кабинете бухали в присутствии замглавы администрации президента Алексея Громова, обмывали предательство вашего гнева", -- констатирует Э. В. Лимонов.

Особое внимание привлекло то, что лидеры борьбы не просто пили с классовым врагом, но для этого символически-изменнического жеста использовали не какой-нибудь иной спиртной напиток, а именно виски, принесенный кавалером А. А. Венедиктовым. Что вызвало особенное негодование -- коньяк или водка возбуждали бы гораздо меньшие страсти. Возможно, тут имело место культурное переживание. 25 декабря 1991 г. М. С. Горбачев обнаружил, что в его кремлевском кабинете по-хозяйски сидят Б. Н. Ельцин, Г. Э. Бурбулис и Р. И. Хасбулатов и потребляют именно этот самый крепкий напиток. При виде такой картины М. С. Горбачеву вспомнился то ли возглас графа Эйзенштейна в "Летучей мыши" -- "Сидели у меня и пили мой портвейн", то ли слова Иоанна Грозного в трагедии гр. А. К. Толстого "Боже всемогущий! Ты своего помазанника видишь. Достаточно ль унижен он теперь?" -- и президент СССР был крайне огорчен. Вероятно, в звездные часы человечества во избежание нареканий современников и потомков желательно воздерживаться от употребления виски, лучше принимать вовнутрь какой-нибудь другой напиток, благо, не при сухом законе живем.

Более всего пострадал от последующей дружбы народов вовсе безвинный активист С. Б. Пархоменко. Будучи за рулем, он вовсе не пил, а проклятия по поводу аполитичного выпивания с А. А. Громовым достались именно ему. Уязвленный несправедливостью, он в конце концов не сдержался, воскликнув: "Заколебали уже с этим вискарем вонючим!".

С. Б. Пархоменко кругом прав. Вискарь действительно крайне вонюч -- самогон он и есть самогон. Если уж пришла охота выпить с классовым врагом (а равно и с классовым другом), гораздо лучше принять нашего русского хлебного вина -- "Я патриот, хлебну, чего отечество дает".

Правда, сейчас патриотизм наталкивается на мощное противодействие европеизма в лице Д. А. Медеведева и возглавляемого им правительства. В ходе своей пресс-конференции он опять продемонстрировал непоколебимую волю к совершенному искоренения вина и табака, отметив что и винопитие (и даже кефиропитие) "защишается людьми, выступающими в интересах тех или иных алкогольных концернов, скажем прямо", и за табакокурением стоят известные силы -- "Я уверен, законопроект будет принят, никуда они не денутся. И табачное лобби – это, конечно, сильные ребята, но не всесильные, правительство сильнее". Оно всех их одолеет, после чего мы станем истинными европейцами.

Более сорока лет назад политике партии и правительства было посвящено народное стихотворение: "Глядя как курит старый хрыч, // Сося свой поллитёр, // Запомни: Леонил Ильич // И мудер, и хитёр. // Он в директивах указал: // Алкоголь -- это яд. // Табак курить он запретил, // Как люди говорят". Л. И. Брежнев, будучи сам человеком жовиальным и снисходительным к людским слабостям, был нимало не повинен в приписываемых ему обширных планах. Вероятно, стихотворение было продиктовано диссидентской злобой. Но поскольку Дмитрий Анатольевич значительно мудрее и хитрее Леонида Ильича, даже и не знавшего, что свобода лучше несвободы, то быть нам всем образцовыми европейцами. Как говаривал еще более давний генсек, "Потемкинский дух вышибу".

Максим Соколов

Эксперт

Поделиться
Комментировать

Популярное в разделе