Белорусы просто проснулись в другой стране после теракта

На первый взгляд Минск оставался Минском. Он по-прежнему меланхоличен, погружен в себя, и его широкие советские проспекты все так же ностальгически милы. Казалось, здесь нет нервной взъерошенности Москвы после взрывов домов на Гурьянова и тем более тихой истерики «Норд-Оста»... Но что-то было. По-белорусски особенное. Неуловимое...

Я, например, долго не мог решить, с каким чувством местные таксисты, обрывая разговор на полуслове, слушают железный голос диктора: «Вчера за распространение ложных слухов, сеющих панику, задержаны три человека».

И что выражают лица минчан, когда их обыскивают при входе на любую из станций метро... Лично я после пятой или шестой пусть и вежливой, но очень противной «обхлопывающей» процедуры начал тихо звереть. Но как только я открывал рот, чтобы неврастенически спросить «какого черта?!», тут же осекался. Глядя, как белорусы вокруг меня с непроницаемой готовностью раскрывали свои пакеты, рюкзаки, дамские сумочки, стало совестно нарушать этот горький порядок...

На станции метро «Октябрьская», которую только-только очистили от завалов, крови (и что удивительно - от запаха гари), стояла оглушительно молчащая толпа пассажиров... Это была какая-то смесь удивления, скорби и опять-таки чего-то еще...

В банке, куда я зашел поменять валюту, тоже стояла толпа. Меня тихо спросили: «Покупать или сдавать?»

- Сдавать.

- Сколько?

- А вам какое дело? - настораживаюсь.

Интеллигентный собеседник сконфужен.

- Я с утра стою за валютой. Вы ее сдадите в обменник, и мне ее продадут... Потому что я первый в очереди.

- Да-да, слышал - у вас валютный кризис, панический спрос на продукты...

- Нет, это белорусское экономическое чудо! - ядовито зашумела очередь, своей нервозностью электризуя воздух...

Подхожу к Октябрьской площади - здесь горы цветов, мириады свечей в память о погибших, видеокамеры бесчисленных телеканалов. Дочь Шойгу в форме МЧС рассказывает о работе российских психологов. Над толпой плывет белый клобук минского митрополита Филарета. А прямо над его святейшеством... черные клубы дыма, поднимающиеся из окрестностей гостиницы. Новый взрыв? На проспекте Независимости начинается кутерьма. Журналисты бегут к месту нового ЧП - там пожарные заливают воспламенившийся от короткого замыкания белый микроавтобус... Вокруг него стояли сотни прохожих. Посреди растревоженного Минска они смотрели на пламя... - наконец-то я понял. - УДИВЛЕННО. Это было тихое изумление человека, проснувшегося в другой стране...

Обычно то, что со стороны кажется загадочным, при приближении проясняется. Но здесь все ровно наоборот. Местные аналитики сходят с ума, пытаясь понять, кому выгоден  теракт в стране, где нет ни национальных, ни религиозных проблем... Оппозиции? Власти? Западу? Востоку? Глядя из России, конечно, приятно позаниматься конспирологией, выбирая потенциальных заказчиков из политологического меню: «Вашингтон, олигархи и т. д.»

Но, находясь здесь, понимаешь, что минская трагедия, похоже, обречена стать вечным неразрешимым вопросом а-ля «кто убил Кеннеди» (кстати, усмешка истории - Ли Харви Освальд работал в Минске на заводе «Горизонт» и, кстати, тоже слесарем). Ведь, перебирая все возможные версии (от правдоподобно-омерзительных до  благопристойно-сомнительных), понимаешь странную штуку - ситуация после взрыва на «Октябрьской» выгодна... всем. И... никому.

Оппозиция: «Западная цивилизация давно отошла от таких методов, как теракты»

Ожидания, что Батька прямо обвинит оппозицию в организации теракта, выбившего из рук Батьки его главный козырь - титул хозяина самой безопасной страны в СНГ, оказались слишком прямолинейными. Лукашенко, конечно, в своих заявлениях по-прежнему громоподобен, но когда дело касается «вины оппозиции» - удивительно уклончив. И не только потому, что квартиры оппозиционеров многократно обысканы спецслужбами, а сам Лукашенко любил об этом поговорить: «этих оппозиционеров в стране - 800 человек, и мы всех их знаем поименно».

Просто эта версия в Минске уже поднята на смех. Как писала одна газета: «Если бы белорусская оппозиция устраивала теракт, то работа застряла бы на стадии подготовки. Потенциальные террористы переругались бы друг с другом еще во время раздела иностранных грантов и выборов президиума оргкомитета, после чего сдали бы друг друга КГБ. А потом была бы оживленная дискуссия с голосованием, кто понесет в метро взрывчатку, кто - детонатор, кто - гайки и болты. Причем 80% гаек и болтов по дороге разворовали бы».

Как с усмешкой заметил мне главный редактор проправительственного журнала «Беларуская думка» Вадим Гигин: «Они на это не способны, они сыкливые, трусливые, зашуганные люди».

Но за несколько часов до моей встречи с одним из редких оставшихся на свободе лидеров оппозиции Александром Милинкевичем Батька все-таки не выдержал: «Потрясите оппозицию!» - скомандовал он следователем.

- Ждете гостей? - спрашиваю оппозиционера.

- Жду, - как-то очень спокойно кивнул Милинкевич. Накануне он уже получил от прокуратуры предупреждение за высказывания, «дискредитировавшие власть», а потому старался быть неконкретным.

- Все задумываются: кому это выгодно? - рассуждал белорусский оппозиционер. - Наверняка тем, кто не хочет, чтобы Беларусь была демократической. Не хочет либеральных реформ, европейской интеграции Беларуси и сотрудничества с Европой.

- Вы на Россию намекаете?! - удивился я.

Милинкевич пожал плечами:

- Это могут быть группы и во власти белорусской, это может быть и восточный сосед. В Москве, я думаю, ревниво восприняли вступление Беларуси в «Восточное партнерство», сближение с Европой, реформы... Москва видит себя центром объединения постсоветского пространства. 

- Но разве Запад так же ревнив и там тоже есть спецслужбы?

- Западная цивилизация давно отошла от таких методов, как теракты, - отмахнулся оппозиционер.

На выходе из малолюдного штаба я был атакован одним из активистов, предложившим тему для дискуссии: «Тлетворное влияние церковного старославянского языка на самобытность русского». Согласился я с оратором во всем и мгновенно...

Это был один из типичных для оппозиции приятных людей, которые если что и способны взорвать - то мозг...

Все неприятности для власти сошлись в апреле воедино

Самые неприятные для Лукашенко последствия взрывов - это целая череда прямо-таки мистических совпадений, окруживших «дело 11 апреля».

- Посудите сами, - убедившись, что мой диктофон выключен, размышлял один из минских политологов. - На следующий день после теракта ПАСЕ должен был обсуждать - вводить ли экономические санкции против Белоруссии или нет. Решение приняли - понятно, из этических соображений - не вводить. 14 апреля в Москве было запланировано обсуждение у Кудрина, выделять ли Белоруссии стабилизационный кредит на миллиард долларов. И здесь, я думаю, гуманность сделает свое дело...

Но самое противное в этой истории, что взрыв случился в самый разгар валютного кризиса.

- В конце прошлой недели биржа была парализована - я не мог купить и доллара, чтобы расплатиться с поставщиками, - полушепотом говорил мой знакомый минский предприниматель, который совсем недавно был философом и флегматиком. - Знакомые банкиры просто не берут трубку, недавно видел одного - у него лица нет. Говорит, все висит на волоске... Не знаю, что там с терактом, но на следующий день спекулянты присмирели - все ждут завинчивания гаек...

Главный редактор «Беларуской думки» возмущен намеками.

- Против Беларуси ведется информационная война. Вот уж поистине «в некоторых живет Бог, в некоторых - дьявол, а в некоторых - глисты».

Любопытно, но и валютный кризис власти склонны объяснять «чистыми совпадениями». Дескать, предвкушая июльское повышение ввозных пошлин на автомобили, предприимчивые белорусы вывезли всю валюту за границу, ударно скупая иномарки.

- Какие иномарки! Чушь! - кипятится экономист Леонид Злотников. - Наша экономика была просто приговорена к этому провалу.  Деньги уходили на проесть и строительство. Беларусь давно производит меньше, чем потребляет и полностью зависит от внешних заимствований. Долги наши использовались неэффективно: в основном на поддержку неэффективных предприятий, а на модернизацию шло мало. И тут действительно все совпало: в этому году закончились платежи России за Белтрансгаз, нет кредита МВФ. И получается, что приток валюты за первый квартал сократился с 3 млрд. до одного. В три раза!

По словам экономиста, теракт вряд ли организован властью, но наверняка будет использован ею для консолидации общества - иначе  власть не знает, как выпутаться из положения. Краткосрочный долг Беларуси  таков, что надо выплачивать 1 млрд. долларов в месяц. А как жить?

- Если Россия даст миллиард, это на один зуб. На месяц или меньше, - вздыхает экономист. - Наверху думали, что и правда все процветает! Теперь остается лишь один выход из ситуации: затянуть пояса и жить по средствам. Это снижает уровень доверия к власти, но что я могу поделать?

«КТО-ТО ЗАХОТЕЛ ПОДВИНУТЬ ОБЩЕСТВО К ПЕРЕМЕНАМ»

Трудно сказать, повредила ли взрывная волна взрыва на «Октябрьской» один из столпов белорусского общества - уверенность в завтрашнем дне. Кто-то считает, что через пару месяцев Минск успокоится и снова ляжет на официально-торжественный путь «сильной процветающей Беларуси». Но многие в это уже не верят...

По словам политолога Юрия Шевцова, в обществе «где-то с 19 декабря фиксируются необычные нерациональные психологические явления».

- Общество разбалансировалось, - замечает он. - Сначала на антиправительственный митинг вышло необычно много людей. Не оппозиционеры, а средний класс с его мягкими протестными настроениями. Затем народ стал уязвимым для паники, которая возникает почти на пустом месте. Например, люди стали сметать сахар, хотя Белоруссия - крупнейший его производитель! И в такой ситуации теракт выглядит профессионально рассчитанным. Впрочем, не исключаю, что психу, находившемуся в такой нервной атмосфере, захотелось смастерить бомбу...

- Вам-то в России не знать, что в начале приватизации может быть все что угодно, - заметил по секрету один из белорусских политиков. - Думаю, кто-то захотел подвинуть общество к каким-то переменам. Желающих начать эту игру, поверьте, очень много...

А В ЭТО ВРЕМЯ

Лукашенко объяснил финансовый кризис в республике

Президент
 Белоруссии ответил своим оппонентам, которые упрекнули его в нерачительном хозяйствовании и в том, что страна находится перед финансовым кризисом.

Александр Григорьевич, отвечая на упреки заявил, что нехватка валюты в Белоруссии связана с ростом мировых цен на сырье и энергоносители.

- Нефть за последние несколько месяцев подорожала в два раза, - заявил белорусский президент. Отметим, что на самом деле нефть выросла в цене с начала января с чуть менее 100 долларов до 120.

На нефти Лукашенко не остановился и объяснил, что из-за нефти подорожал газ, значительно выросли цены и на другое сырье, которое практически не добывается в стране.

- ВВП за этот год вырос на рекордные 11%, промышленность - на 12%, а валюты в стране все равно не хватает, - признался Александр Григорьевич.

Напомним, что в начале апреля Лукашенко объяснял нехватку валюты тем, что летом Белоруссии предстоит повысить таможенные пошлины на импортные автомобили. Это решение было принято в рамках выполнения обязательств по Таможенному союзу.

Александр ГРИШИН

КП-Ярославль

Поделиться
Комментировать

Популярное в разделе